— В ком, — исправляет он, идя передо мной на тонкой дорожке, которая неожиданно заканчивается у маленького прудика.
— В тебе?
Я задаю вопрос, хотя знаю ответ. Но меня больше удивляет его знание. Он словно говорит о погоде. Мы останавливаемся у пруда, и он садится на деревянную лавочку, которую я сначала не замечаю. Я сажусь рядом.
— Как ее зависимость заставляет тебя лазить по крышам?
— Ну, даже психологически устойчивые люди могут совершать необдуманные, импульсивные поступки. А имеющие какие-либо отклонения опасны вдвойне.
— Моя сестра не опасна! — фыркаю я, понимая к чему он ведет.
Эванс несколько секунд молчит, а затем слегка улыбается.
— Я рад, что ты так считаешь, но меры предосторожности никогда еще не мешали.
— Но почему ты так не считаешь?
— Тебе нужны причины? Ты их и сама прекрасно знаешь. Некоторые из них.
Он закатывает глаза, будто говорит мне очевидные вещи, но я все равно слабо в это верю.
— Я не знаю, — закусываю губу по привычке, делая это каждый раз, когда усиленно думаю.
— Ну же, Хлоя… — он качает головой и поворачивается ко мне, — ты еще такая малышка. Понятное дело, что она твоя сестра. Ты любишь ее и все такое… Но…
— Хватит считать меня глупышкой! — ворчу я, затаив на миг дыхание, когда он с любопытством начинает разглядывать мое лицо. — Назови хотя бы одну причину!
— Хорошо. Вот тебе одна причина. Человек в здравом рассудке никогда не станет умышленно причинять себе вред в надежде, что это изменит чувства другого человека к нему.
Я начинаю быстро моргать и снова кусаю и так уже искусанные губы. Его близость и аромат тела сбивает меня с мыслей, но я стараюсь все еще проанализировать ход его мыслей. О чем он говорил? Он сказал, что другой человек не будет умышленно наносить себе вред? О каком вреде он говорил? Хм…
Думай, Хлоя, думай!
— Ты о том случае, когда она решила проверить, спасешь ли ты ее от тех парней? — мысль пришла из ниоткуда.
— Бинго! — он все еще смотрит на меня и приближает палец, цепляя его за мою губу. Затем показывает палец мне.
Он в крови.
Вот черт. Я закусала свои губы до крови.
Он заносит палец себе в рот и слизывает его.
— О боже! Маньяк! — восклицаю я немного наигранно, хотя его действие действительно пугает меня. — Моя сестра хотела проверить насколько она важна для тебя, потому что… Нелли ты в свое время спас.
Я не очень хочу на самом деле говорить о его бывшей, но мне интересно, как он отреагирует.
— Да не спасал я ее. Просто нас часто видели вместе, когда мы еще толком не встречались, но эти товарищи посчитали, что она моя девушка, поэтому вовремя вспомнили об этом и оставили ее в покое.
Я пытаюсь оценить его ответ, но в голову упорно лезет мысль, что из его слов выходит, что я единственная, за кого он открыто заступился. Это, кажется, может что-то значить?
— Я хочу, чтобы ты уже наконец заткнулась и поцеловала меня.
Я тут же инстинктивно оборачиваюсь по сторонам в поисках проходящих и гуляющих рядом людей.
— Здесь никто тебя не увидит и не услышит, даже если ты будешь кричать.
Я немного зависаю.
— А зачем мне кричать?
— Люди кричат по разным причинам, Хлоя, — говорит он таким тоном, будто считает меня идиоткой. Я немного раздражаюсь, но стараюсь держать себя в руках.
— Тогда назови мне хотя бы одну, — продолжаю я, хотя знаю, что он не любит отвечать на вопросы и поддерживать диалог.
— Назову тебе более очевидную. Ты будешь кричать от удовольствия, когда я снова окажусь у тебя между ножек.
О… Нет, нет, нет. Только не это. Опять это чувство. Опять оно!
Я сжимаю колени сильнее, но он тут же замечает мое инстинктивное защитное движение и ухмыляется.
— О, малышка. Я испугал тебя своими словами? — он снова издевается.
Чертов мудак!
Он же знает, как меня бесит, когда он ведет себя со мной, как с маленькой девочкой.
— Я не боюсь. Просто я не хочу этого.
— Твоя реакция тела говорит об обратном, — спорит он со мной с полной уверенностью в собственной правоте.
— Какая реакция? То, что я сдвинула свои ноги как минимум говорит о том, что я не хочу, чтобы ты там оказался! — восклицаю я со злостью. Я перевожу взгляд на прудик, чтобы не взорваться от злости и напасть на него с кулаками.
— Это было очевидно и объяснимо. Ты стесняешься и боишься этого. Это открытая реакция тела. А еще есть скрытая. Твое учащенное сердцебиение, к примеру, когда я начинаю говорить что-то непристойное.