Я фыркаю.
— Ты не измерял меня с пульсометром, насколько я могу заметить.
Он хохочет, демонстрируя мне свою очаровательную улыбку. Не могу не заметить, что ему нравится здесь находиться. Нравится быть здесь со мной. Нравится то, о чем мы говорим.
А мне вот не нравится выглядеть идиоткой.
— Мне не нужно было измерять тебя с пульсометром, чтобы сказать, что твое сердце начинало учащенно биться. Это ведь заметно по твоей груди, которая сначала замирает, как и замирает твое дыхание, а затем начинает прерывисто и глубоко подниматься вверх. Хлоя, плохо иметь такую грудь. Я по ней могу отслеживать твое состояние с достоверностью на девяносто пять процентов с половиной.
Я снова замираю и начинаю тяжело дышать.
Меня ничего в жизни так сильно не раздражает, как этот мистер Всезнайка.
— Мне пора! — я вскакиваю с лавочки и делаю быстрые шаги из этого уединенного местечка, в которое он нас привел. И я так полагаю, что не просто так.
Но хрена с два он угадал. Не бывать ничему.
Я преодолеваю небольшие озелененные кустарники, красиво подстриженные, и выхожу к главной улице, с которой мы свернули. Оборачиваюсь в поисках Эванса, но его нет.
Он не стал за мной идти?
Я останавливаюсь и обдумываю все.
Какого черта он не побежал за мной?
Всегда ведь останавливал.
Нет, ну какого черта?!
Я иду по дорожке уже менее уверенной в собственном желании убежать. И тут останавливаюсь прямо посреди проезжей части. Меня ошарашивает осознание того, что Эванс будет скрывать все, что происходит между нами, чтобы обезопасить вокруг тех, кто ему небезразличен. Тогда чего я боюсь? Об этом же никто не узнает. А мне чертовски сильно хочется почувствовать вкус его губ.
Я резко начинаю идти в противоположную сторону и преодолеваю кустарники, почти перелетая через них.
— Обещай, что об этом никто не узнает, — выдыхаю я, глупо улыбаясь нашей маленькой тайне.
Он выглядит по-настоящему удивленным, словно не ожидал, что я вернусь, но затем слабо кивает и недоверчиво смотрит на меня, как будто я собираюсь его сейчас убить лопатой.
— Отлично! — я радуюсь, как ребенок, и быстро преодолеваю расстояние между нами. Залезаю на его колени, но целовать мне его не приходится, потому что он с силой хватает мое лицо и делает это сам.
Глава 10. Touch My Life
— Хлоя Янков, добрый день. Как Вы чувствуете себя?
— Как обычно.
— Вернемся к нашему разговору по поводу Мистера Эванса. Расскажите, когда ваши отношения обрели официальность?
— О, они долго ее не обретали.
— В прошлую беседу вы сказали, что вас стали видеть с Эвансом. Разве это не было доказательством, что вы вместе?
— Поверьте мне, нет. Во-первых, все вокруг знали, что Дэниел ни с кем никогда не встречается. Поэтому друзья и знакомые с его стороны, кто нас замечал вместе, до последнего считали, что я либо просто в его компании тусуюсь, либо его очередная подстилка. К тому же, официально я тогда начала встречаться с Брэндоном, боясь оставаться в борьбе с Дэниелом один на один.
— В какой борьбе?
— В любовной. Наши отношения были похожи на непрекращающуюся борьбу.
— Хорошо… А что же ваш друг, который заметил вас в школе?
— Мы с ним тогда сильно поссорились, потому что он пытался меня вразумить. Кажется, он действительно был обеспокоен, что мне сделают больно.
— Вы прислушались к его словам?
— Зачем? Я хотела делать ошибки. Они казались мне единственным правильным решением.
— Кто еще вас замечал вместе?
— Мои родители.
— Твои родители, насколько мне известно, терпеть не могут Дэниела Эванса. Как они отреагировали?
— Отвратительно. Вы правы, они ненавидели его всем сердцем, особенно мама. Вдобавок он сказал им, что я его девушка.
— Для чего, по вашему мнению, он сказал это?
— На тот момент я подумала, что он хотел меня защитить от их наказаний.
— Впоследствии вы поменяли свое мнение?
— Впоследствии выплыл один факт, который перечеркнул все мое мнение о нем.
— Этот факт заставил Вас пожалеть, что сблизились с Эвансом?
— Он пытался, но единственное, о чем я пожалела было тот факт, что я узнала то, что должно было перечеркнуть все мои мысли и чувства к нему. Я злилась на этот факт. И на то, что появилось что-то, что встало между нами. Правда было уже слишком поздно. Когда я узнала правду, я уже была по уши влюблена в Дэниела Эванса.
***
Мы целуемся вечность.