— Больная, — за спиной меня окликнул высокий, мужской голос.
Услышав звон в ушах, я резко развернулась. Ко мне набирая темп, шел мужчина средних лет в белом длинном халате с подвернутыми рукавами и беспорядком на голове. Укоротив дистанцию между нами, он продолжил:
— Вы почему до сих пор не на прогулке? А? — наклонив голову, произнес доктор с болотными глазами.
Я сделала шаг назад, неуверенно проговорив:
— Простите... но я...
— А-а-а, подожди, подожди, — сказал он, резко перебив мои заикания.
Затем поднял подбородок, почесывая пальцами заросшую щитину. Сделав задумчивый вид, детально рассматривая меня с ног до головы, произнес:
— Ура! В наших рядах пополнение, еще и довольно таки милое, ми-и-илое, — насмешливо восхитился мужчина.
— В ваших рядах? — с недоумением переспросила.
Он расправил руки, протянул и полез ко мне с объятиями. Такой реакции от врача, я не ожидала. Однако все прояснилось, когда:
— Бобров! — низким голосом проговорил высокий мужчина, отдергивая второго за шиворот халата.
Приблизившись к его медовым глазам и заостренным скулам, я сразу же узнала человека, который «всегда на стороне своих пациентов».
— Эй, ну Вы, Вы чего? — надув губы произнес низкорослый мужчина.
— Почему ты снова не пошел на прогулку со всеми? Как медперсонал смог проглядеть твоё отсутствие?
— Вы же знаете, что я забочусь о больнице и своих друзьях. И должен, должен найти камеры, — утверждает тот, пряча от доктора глаза.
— Ваня, я лично проверю чтобы не было никаких камер, — обещал тот, сопровождая слова тяжелым выдохом.
— Дмитрий Александрович, а вы не врете, не врете?
— Бобров, если ты снимешь мой медицинский халат, и больше не будешь разгуливать по больнице в одиночку. Тогда я клянусь, что выполню свое обещание, - низким, уверенным голосом сказал психиатр.
После этих слов, я осознала, что в тот момент передо мной находился психически больной человек. Это все объясняло: его запущенные жирные темные волосы с залысеной на мкушке, неухоженную щетину и тухлый запах, исходящий изо рта. Врач не мог бы позволить себе так выглядеть, если, конечно, он сам в итоге не стал психом.
— Евгения, я рад, что ты уже очнулась, — обратил на меня внимание, слегка приподняв уголки губ, сказал психиатр.
— Скажите, доктор, а какое сегодня число? — сглотнув неприязнь, я произнесла потрескавшимися губами.
Меня переполняла злость к данному человеку, я видела насквозь двуличие жившее в нем. В его кабинете мне показалось, что он действительно хочет помочь. Но в крепких руках пьяного санитара, через слезы я узрела настоящую личину данного «врача спасавшего людей от сумасшествия».
— Сегодня двадцать четвёртое марта - теплый весенний день, — не спуская с глаз Боброва, проговорил психиатр.
На его выражении лица легко можно было прочесть недовольство своим пациентом, который бродил по больнице в прогулочное время. Но во мне было еще больше раздражения от понимания, что я проспала немного меньше суток. Странно, за все время меня никто не переодел. Я все также была одета в джинсы и толстовку-кенгуру.
— Евгения, как ты себя чувствуешь? — положив руку на мое плечо, спросил врач.
Я подняла голову, чтобы видеть медовые глаза, затем с иронией в голосе сказала:
— Дмитрий Александрович, разве не Вы должны оценивать мое нынешнее состояние, чтобы сделать его хоть немного лучше?
Он устремил свой взгляд на мне и убрал руку с моего плеча. А пациент стоявший с левой стороны от него, рассмеялся во весь голос, при этом произнося:
— А милашка, ми-и-илашка права!