После часа скуки на палатной койке, двери в палату снова открылись с помощью того же психиатра.
— Евгения, ты хотела, чтобы я вас удивил. Ну, так что получай свой сюрприз, — сказал он, широко распахнув двери.
И я увидела то, что повергло меня в шок. В комнату вошел парень. У него были белоснежные волосы и таким же цветом брови, а его глаза серые, как небо перед дождем. Кожа бледная, словно чистый холст, только тонкие губы были оттенка нежных лепестков алой розы.
— Знакомьтесь, этот молодой человек – ваш новый сосед, — сказал Дмитрий Александрович, прерывая со мной зретильный контакт. Он перевёл внимание на парня, что стоял у него за спиной: — Филипп, добро пожаловать, — с улыбкой произнес врач, указывая рукой по направлениию к койке возле окна.
Моя соседка никак не отреагировала на его слова, в отличии от меня. Я же в свою очередь возмутилась:
— Как наш сосед? Он же парень, и не может проживать с нами в одной палате.
На что психиатр с безразличием ответил:
— Конечно, но, к сожалению, мест нет, а в вашей комнате есть свободная кровать. Разве мы можем отказать человеку, нуждающемуся в нашей помощи?
Я подошла поближе к врачу, и вдруг неизвестно откуда набралась смелости посмотреть ему в глаза и сказать:
— А разве, я здесь для того чтобы помогать другим? Думаю, мне и Светлане не хотелось бы жить с парнем. И это уже не наша забота как именно вы будите его лечить.
Мне показалось, что он немного разъярен. Его лицо как будто окаменело, а вены на шее слегка вздулись. Затем он повернулся к парню и сказал:
— Филипп, можешь занять кровать возле окна. А, ты, больная поприветствуй гостя, — не обратив и малейшего внимание на мои прежде сказанные слова на, он продолжил. Затем слегка наклонился, и приглушенно произнёс над моим ухом: — Надеюсь, тебе помогают лекарства, а если нет, ну что ж, тогда мне придется прибегнуть к более сложным методам.
От его слов по телу пробижала дрожь, заметив мою реакцию, психиатр снова стал все также усмехаться. После выпрямился, и выходя за дверь проговорил:
— Не беспокойтесь, вы подружитесь.
Я сделала тяжелый вдох, проглотив немного воздуха. После повернулась к своему соседу и с натянутой полуулыбкой поприветствовала:
— Я Женя, и прости, что так...
— Не стоит. Кстати, можешь называть меня просто Фил, — с легкой улыбкой, и добротой в голосе говорил парень. — И да, приятно познакомиться, Женя.
Меня удивило, что его лицо не выглядело измученным и уставшим, как у всех остальных пациентов. А руки совсем не дрожали от страха, как у меня когда я попала сюда. Парень раскладывал свои вещи на стул, стоявший возле его кровати, и среди них я заметила интересную вещицу.
— Что это? — заинтересовано, спросила я.
— А, это – ловец снов. Благодаря ему, мне перестали сниться кошмары.
Я недоверчиво закатила глаза, он заметив это прохихикал и сказал:
— Что, не веришь?
— Если честно, нет, — ответила я.
— Ну, конечно, никто не верит. Хочешь, докажу, что он правда ловит кошмары? — с прищуром в глазах, прошептал Фил.
— И как же? — навострив уши, я поближе подошла к нему.
— Так уж и быть, дам тебе на одну ночку свой оберег, — сказал он, протянув мне эту вещицу.
— А как же ты? Не будет страшно спать на новом месте без него?
Он почти вплотную приблизился ко мне, и подмегнув левым глазом, сказал:
— Не парься, я не из пугливых.
— Фил, да я уже это поняла, — проговорила сквозь глумливый смешок, с мыслью: это же надо быть таким самоувереным и спокойным, находясь в психушке.
Он лёгкой ухмылкой отреагировал на мои слова, и за все время нахождения здесь, на моем лице впервые проявилась настоящая улыбка.
Дмитрий Александрович оказался прав, мы действительно подружились. Филипп стал первым и последним моим другом в этом месте.
В течении следующего часа, мы вместе сидели на его кровати и разговаривали о здешних обитателях. Я рассказала ему о Боброве, о том как он повторяет слова, любит притворяться врачом и давать всем клички, как мне «Милашка». Филу стало интересно, какую кличку он мог бы дать ему:
— Как думаешь, а меня Бобер, каким прозвищем назовет?
— Не знаю, — я на секунду задумалась, а потом игриво продолжила: — может «Снежок».
— Не-е-ет, только не так, — вертя головой, отвечал Фил.
— Почему? Вроде прикольно, — говорила, жмакая край больничной простони.