— А по-моему, как кошачья кличка, — он вдруг скривился в лице.
— Хорошо. И как бы ты хотел, чтобы тебя называли?
Филипп сделал задумчивый вид, и через некоторое время произнес со серьезным лицом:
— Бенгал – сокращение от бенгальского тигра, — сколько же пафоса прозвучало от него.
Слова Фила меня немного рассмешили, и я продолжила свой рассказ о жителях этой больницы. Я рассказала об Алексееве, который вечно разговаривает со своим выдуманным дружком. Об алкашах, которые систематически лежат тут благодаря белочке. И других обитателях: овощах не испытывающих ничего. Во время нашего разговора мы успели посмеяться, погрустить и даже позлиться. Затем нас прервала криком медсестра:
— Ну что же, пора вас выгулять!
Слова тучной медсестры меня жутко взбесили, как я хотела ей все высказать, но не могла. Потому что, тогда бы мне вкололи Галоперидол, и я бы стала одной из тех кто ничего не чувствует.
— Не обращай на нее внимания. Когда-нибудь она окажется на этой же койке, — с заботой проговарил Фил.
Я встала с кровати, улыбнулась ему и протянула руку с предложением:
— Прогуляемся?
Он взял меня за ладонь, и я смогла ощутить тепло. Хоть с виду Фил был холодным, как снег. Но его душа грела, как костер зимним вечером. Открыв дверь, я посмотрела на соседку и произнесла:
— Светлана, пойдемте с нами.
Мы все вышли в прогулочный двор, который был огражден кирпичным забором. За пациентами наблюдало четыре санитара, иногда пробегали медсестры. Соседка сразу села на лавочку перед выходом. А мы с Филом прогуливались по лужайке, как я услышала:
— Ми-и-илашка, что за Умка рядом с тобой? — поинтересовался Бобров, заметив новичка.
Мы с парнем, смотря друг на друга, искре рассмеялись. Бобров удивился моему смеху, ведь ранее он видел лишь отчаяние и боль на моем лице.
— Я, конечно, рад, что смог вас рассмешить, рассмешить. Жаль, что только не могу понять, понять, как у меня это получилось, — недоумивая, говорил Бобров.
— Бобер, понимаешь, мы надеялись на бенгальского тигра, а в итоге получили Умку.
Вот тогда Фил и приобрел себе прозвище «Умка».
Благодаря парню с глазами пасмурного неба, у меня появилась надежа. Жаль, что только обед не стал вкусней: все тот же картофельный суп на первое, макароны с маслом на второе, и кисель на третье. Но даже паршивая еда, рев медсестер, агрессивное отношение санитаров, и вонь стоявшая во всем здании не могли испортить тридцать первое марта — первый день за долгое время, когда мне не приснился кошмар. В ту ночь я побывала в гуще осеннего леса, где грелась возле костра с немецкой овчаркой по кличке Джим.
Автор приостановил выкладку новых эпизодов