Укрыв трясущиеся руки матери, отвела взгляд от картины, и направилась в сторону своей комнаты. Открывая деревянные двери, покрашенные в древесный цвет, я зажмурилась. Мой взор резко ослепили утренние лучи сентябрьского солнца. Прикрыв глаза, медленными шагами зашла в свою пустую, как тюремная камера, комнату. В ней с левой стороны стояла одноместная кровать и маленький коричневый шкаф с правой, где висели мои потрепанные джинсы и блеклые толстовки с футболками. В нем находилась не только моя одежда, но и моего погибшего отца. Я любила изредка носить его рубашки, в них было достаточно уютно и тепло. Они висели, как на вешалке, на моем худощавом теле. Благодаря им отец был рядом, даже после смерти я могла вдыхать его запах. У меня не было много одежды, в общем-то она мне и не была нужна. Безусловно, в гостиной был старый телевизор, но в моей комнате кроме компьютера, ничего не было: ни канцтоваров, ни картин, ни постеров, даже фоторамок с семейным архивом. Лишь мои старые плюшевые мишки, которые мне подарил папа. Все три игрушки лежали на моей кровати, смотря в побеленный потолок и на стену с розовыми обоями в цветочный узор.
Подошла к своей железной кровати на пружинах, и осторожно свалилась на одеяло с нежно розовыми аистами. Мысли не давали мне и шанса уснуть. В тот момент, в голове все время звучала одна и та же фраза: «Ничтожество, сломанная кукла, для чего же ты живешь?».
Примерно через час я дала ответ самой себе, шепотом произнеся куда-то в пустоту:
— Ради нас с мамой живущих в доме, который находиться под защитой больших, свежих сосен, разукрашенных ярко-зелеными красками «величайшей художницей» — природой. И конечно же, ради резвого любимца, по кличке Джим.
Затем я опустила веки, закрыв свои озерные глаза. Сразу заснуть не получилось, так что около полутора часов мой сон заменяли воспоминания. Обняв левой рукой белого плюшевого медвежонка, двух оставшихся прижала к себе правой. Я четырнадцатилетняя, окунулась в давно минувшее прошлое...
***
Мне исполняется восемь лет, мы всей семьей идем в парк развлечений покататься на каруселях. Папа нежно держит мою правую руку, улыбающаяся мама с другой стороны - левую. Я иду вприпрыжку, а родители через каждые три секунды, слегка подбрасывают мое маленькое, но достаточно окрепшее тельце. При этом синхронно произнося:
— Раз... два... Ле-е-ти!
— Ах-ха-ха-ха, — раздался детский резвистый смех.
На четвёртый раз как они выкрикнули слово «лети», я внезапно оказалась на колесе обозрения с размерами шестнадцатиэтажного дома. Оно крутилось медленно, но с каждой секундой ускорялось. Внизу мама с папой махали мне руками искренне смеясь, вселяли в меня еще больше счастья и радости. Мне хотелось присмотреться к родителям, но было довольно высоко. Я слегка перегнулась через перила аттракциона и увидела: как шея отца кровоточит ярко-алым фонтанчиком.
— Папа, па-а-па, — голос с болью сорвался, через секунды проявившись хрипом с всхлипами: — папочка! — со всех сил я восьмилетняя пыталась докричаться до отца.
Он не слышал моих криков, а просто продолжал смеяться вместе с мамой. Я перегнулась еще сильней, и колесо резко дернулось, чем перекинуло маленькую меня в кровавую пропасть.
— А-а-а-а-а-а-а...
Их дочь кричала со всех сил, а они продолжали все так же смеяться и махать окровавленными руками. С каждым метром, приближающимся к земле, мое тело росло, становясь все старше:
восемь...
девять...
десять...
одиннадцать...
двенадцать...
тринадцать...
четырнадцать...
пятнадцать...
шестнадцать...
семнадцать...
восемнадцать...
девятнадцать...
***
— Пора просыпаться, именинница, — мамин тон прозвучал довольно громко и раздражающе, так что она с легкостью разбудила меня.
Протирая глаза, принимаю сидячее положение на своей пружинистой кровати, полностью их распахнув, я увидела картину из моих давних снов. Передо мною стояла мама с широкой улыбкой на лице, держащая в руках шоколадный тортик, на нем были маленькие кружочки белого шоколада и разноцветные свечи в форме цифры двадцать. В тот раз я снала даже не поняла , что наступило моё двадцатилетие — этот день не был для меня чем-то важным, он оставался таким же пустым и безликим как и другие.
— С Днём Рождения! — выкрикнула мама с наиграной радостью, скрывая нотки грусти в голосе, она продолжила праздничной песней: — Happy Birthday to you, Happy Birthday to you, Happy Birthday dear Женя,
Happy Birthday to you!