— Спасибо, правда, спасибо тебе огромное, — сказала, приподняв уголки губ, искренне поблагодарив единственного поздравевшого меня человека.
— Ну, что Евгения, пора загадывать желание, — нежно и ласково мне на ушко прошептала мама, присев на краю кровати рядом со мной.
Я посмотрела на нее и увидела под глазами большие синеватые круги, бледность на лице и потрескавшиеся блекло-розовые губы.
— Почему не спишь, ты ведь после ночной смены? — необычайно тревожным голосом прозвучал мой вопрос.
Она с трудом вздохнула и сказала:
— Сначала загадай желание.
Я подсела поближе к маме, закрыла глаза и представила себе картину: где именно я прихожу уставшая после работы, бужу маму с большим шикарным тортом и поздравляю с ее днём рождения. Затем задуваю свечи и медленно перевожу взгляд на мамино изнуреное лицо со сморщиными линиями на лбу. На нем больше не было улыбки, осталась лишь растерянность вперемешку с усталостью.
— Отлично, теперь пойду поставлю чайник, и мы наконец-то испробуем твой торт, — сказала она, выходя из комнаты тяжёлым шагом.
Я встала с кровати, застелила ее синим пледом. После подойдя к шкафу, достала джинсы и хотела взять папину рубашку, но все вешалки, на которых они висели, оказались пустыми. Мне пришлось с потускневшим взглядом, и скрываемым огорчением внутри надеть свою бордовую толстовку-кенгуру.
— Мама, где они? — сказала в единое мгновение, перешагнув пролет кухни.
— Дочь, ты о чем? — она задала вопрос, заранее зная ответ.
— А ты как думаешь? О папиных рубашка, конечно, — не сдержав возмущение в интонации, ответила я.
— Жень, пора уже понять. Что мы давно должны были отпустить отца, — сглотнув ком в горле, сказала мама.
— Почему, ну говори же, почему я должна... — почти что перешла на крик с горечью на языке и в глаза со ступившими слезами, пока мама не перебила меня.
— Потому что мы должны жить дальше, а не существовать, как мы делали это последних двенадцать лет, — её тон внезапно повысился, и она отвела от меня расфокусированый взгляд куда-то в сторону.
После того как перевела дыхание, она повернулась ко мне спиной; подошла к бежевой кухонной тумбочке, что была вся в царапинах и трещинах. Мама остановилась в углу возле небольшого окна с дерявяной рамой и плитой, стоявшей немного дальше - посередине между умывальником и самой оцарапанной мебелью. Она достала небольшой ножик, и обернулась в сторону стола.
— Прошу, присядь и попробуй торт, я выбирала его целый час специально для тебя, — изо спины приглушенно проговорила она, даже не посмотрев в мою сторону.
Я села на слегка шатающийся стул с мягкой седужкой за деревянный квадратный стол со скатертью нюдового голубого цвета. Мама порезала торт на маленькие кусочки и разлила зеленый чай по бежевым чашкам. Она присела напротив меня, и положила кусочек мне на тарелку, а затем и себе. После каждый из нас отломал ложечкой маленькую часть, чтобы продлить удовольствие на как можно дольше. Он действительно поразил и приятно удивил своим вкусным. Молочный шоколад таял во рту, кусочки фруктов давали кислинку, что не делало его приторно сладким. И сметанного крема было не много, благодаря этому он оказался совсем нежирным, а бисквит мягкий со вкусом какао. Не зря мама выбирала его целый час. Давно я не ела что-то настолько вкусное.
— Очень вкусно. Спасибо, мам, — проговаривая слова, на моем лице мелькнула благодарна улыбка.
— Я рада, что тебе понравилось доченька, — сказала она, и подунув в чашку, сделала глоток согревающего чая.
— Ты хочешь со мной о чем-то поговорить, ведь так? — спрашиваю сведя брови, заметив какое у неё растерянное поведение и замешательство в глазах.
Она пару раз слегка кивнула и произнесла:
— Жень, тебе уже исполнилось двадцать лет. Я больше не в силах видеть тебя такой. Ты все время чего-то боишься! Чтобы ты спала мне приходится тратить большие деньги на сильнодействующее снотворное, и не только. Ещё на антидепрессанты и нейролептики, чтобы ты не чувствовала себя чудовищем. Конечно, мне не жалко для тебя этих денег, я тратила бы и больше, но они тебе совсем не помогают, — с выдохом отчаяния произнесла мама.
Я глотнула немного воздуха, у меня жутко пересохло в горле, и спросила: — К чему, ты ведешь?
— Мы должны обратиться за помощью. Так как у нас нет средств на сеансы или поликлинику.
— Мама, нет! — вскрикнула я, догадываясь к чему она ведёт.
— Собирайся, мы идем в психдиспансер, — с тяжестью в грудине, проговорила она.
— Прошу, ненужно, — мой тон стал умоляющим.
— Женя, милая, тебя просто проконсультируют. Может доктор пропишет более действующее лекарство, — мама попыталась меня подбодрить.