— Отпусти ее, — хватаясь за мужа, возбуждено выкрикивала мать.
Этот мужчина больше не был моим отцом. Его зеленые глаза, стали черными из-за сильно расширенных зрачков. А улыбка на лице казалась демонической. Кто этот человек? - первая мысль, пришедшая мне в тот момент. Он все крепче сжимал правую руку, а левой прикасался к моему лицу, вытирая слезы с моих щек. Затем слегка улыбнулся и произнес:
— Зачем...
Я ничего не отвечала, боясь его реакции. Ведь теперь он словно незнакомец, с которым нельзя разговаривать детям. После полуминутного молчания он продолжил свой вопрос:
—...ты такой родилась?
— Потому что, ты этого хотел, — я дала ответ с дрожащими губами, которые были мокрыми от слез.
Мои слова стерли улыбку с его лица. Но, к сожалению, злость притупить у них не вышло. Его холодные руки медленно сползли мне на шею, обхватив ее мертвой хваткой. Жгучая боль пронзала все мое тело, не давая шанс на побег. Удушье тянулось слишком долго, я желала вернуться в другой мир, но не могла пока не услышала от отца:
— Ненавижу! — эхом отдалось в моем сознании.
* * *
Нехватка воздуха, испуганное лицо матери, запах могильной земли, серость опустевшей больницы и пронзающая дрожь в онемевшем теле.
— Дочка, — далеким эхо доносился крик мамы, которая трясла мое хрупкое тело своими слабыми руками.
Резко открыв свои дождливые глаза, я увидела испуг во взгляде матери.
— Милая, что с тобой? — тревожилась она.
— Ма, все хорошо, — сквозь легкий хрипом прозвучали мои слова.
— Нет, не сейчас, но скоро.
Мама убрала руки с моих плеч, затем отступила на пару шагов назад, и подошла к мужчине в белом халате. Если она отдалялась от меня, то этот человек приближался. Подойдя в плотную, он протянул мне свою горячую руку. Я ощутила как она обожгла мне ладонь.
— Прошу, пройдите ко мне в кабинет, — с лёгкой улыбкой, вежливым тоном произнес доктор приглушенным, низким голосом.
Полностью встав на ноги и отолкнувшись от стены, я сделала шаг на встречу к нему. Приближаясь еще ближе, он вытер след от слез на моей правой щеке, затем заботливо обнял за плечи и провел к своему рабочему месту.
Глава III
«Ненавижу!»
Холод пробирался в уголки моей души, постепенно охватывая все тело. Я сидела в кабинете врача напротив достаточно большого окна, можно было разглядеть как ясная и весенняя погода играет с городскими улицами. Солнце пробивалось сквозь толстое стекло, пронзая мои зеленые глаза, высушивая ледяные слезы своими пламенными лучами. Серость пыли витающая в воздухе, образовывала подобие песчаной бури. И проходящие люди, одетые в легкие ветровки, скрывали свои лживые глаза. Я смотрела внутрь этого мира, и не видела в нем ни звезду греющею своими лучами, ни блеска пыли под ними. Что я могла увидеть кроме пустоты, пожалуй, ничего. Может поэтому озноб не отпускал меня. Жаль, но в тот момент я упустила шанс избавиться от него.
— Вам холодно? – где-то напротив прозвучал низкий монотонный голос.
Подняв свое лицо, полностью раскрывая глаза, устремила свой взгляд на мужчину со средним телосложением в белом хорошо выглаженном медицинском халате. От врача не исходило никаких запахов, и он вовсе не выражал эмоций. Мне даже понравилось его онемевшее лицо со слегка заостренными скулами. Прическа – идеально уложенные волосы, цветом светлого шоколада; глаза медового оттенка, все в нем было идеально, кроме потрескавшихся губ и бледности лица. Он сидел за темно-коричневым деревянным столом, на котором лежало немалое количество странных рисунков и статуэток непонятной формы. Больше ничего не было, кроме рабочего ноутбука и непонятной папки. Но сам кабинет не казался мрачным, стены были покрашены в цвет безоблачного неба, на них висели две картины: на одной было изображено глубокое озеро отображающее луну, а на другой была нарисована абстракция темных оттенков разных цветов.
— Нет, доктор, — дала ответ на ранее поставленный вопрос, заметив на себе его устремленный взгляд.
— Отлично, тогда, пожалуй, представлюсь. Меня зовут Дмитрий Александрович. Я психиатр с тринадцатилетним опытом работы, который всегда остаётся на строне своих пациентов и поддерживает их на протяжении всего процесса лечения.
— Правда, всегда на стороне больных, на стороне людей неконтролирующих самих себя? — я недоверчиво задалась вопросом, заранее не дожидаясь правдивого ответа.
— Конечно, моя работа заключается в помощи этим людям. Вы так не думаете? — говорит, вглядываясь исподлобья, опирается об кресло и замыкает руки на уровне брюшины.