– Ты – их верховная ведьма, – мягко бархатным голосом проговорил мужчина. – Тех, кто наделен властью, всегда ненавидят.
– Знаю. – Усмешка тронула уголки губ Ольги. – Их ненависть меня не трогает. Гораздо более опасны их сомнения.
– Терпение, сестра. Все сомнения станут прахом, когда ты завершишь свой план.
Женщина выдохнула шумно, словно сбрасывая с себя невидимую тяжесть.
– Мой план стремительно летит в Небытие, Иван. Если мы не разберемся с этим проклятым мором в ближайшие дни, доверие губернатора к нашей семье и к нашим методам пошатнется. Руководство охотниками вернут Ордену, и тогда уже нам придется быть осторожными.
Мужчина приподнял одну руку вверх, щелкнул пальцами, и все вокруг вдруг изменилось в мгновение ока. Комната с зеркалами сменилась роскошной гостиной, углы которой прятались во мраке. В ней было много полок с ветхими томами книг, окна были плотно зашторены, единственная дверь оставалась закрытой и запечатанной фамильным знаком. Вернуться в физическое тело сегодня было особенно приятно, как зайти в теплый дом с промозглой улицы, и Ольга с удовольствием размяла плечи, осознав, что сидит за столом, исчерченным магическими символами, вокруг которых медленно таяли горящие черные свечи. Иван сидел в бархатном кресле напротив, в его руке уже искрился кубок с вином.
– Все так сестра, – заговорил он. – Но что если нам изменить план?
Ольга некоторое время помолчала, приходя в себя после расщепления, затем спросила:
– О чем ты, братец?
– О нашей победе, конечно же. – Он хмыкнул и, как это часто бывало, начал издалека: – Ты собираешься получить власть над стражей губернатора, чтобы контролировать ее. Но рано или поздно боевые маги все равно станут помехой, и их придется уничтожить. Они не станут подчиняться нам, ведь мы – проклятые создания Червоточины. – В этот момент темно-зеленые глаза Ивана вдруг изменили цвет – его радужки будто заволок черный дым, медленно клубясь в них оттенками тьмы.
– И к чему же ты клонишь? – Ольга заинтересованно сдвинула брови и деловито откинулась на спинку кресла.
– А к тому, сестрица, что мы могли бы убрать эту помеху раньше – тем самым, освободив себе дорогу к контролю над Иртрой уже в ближайшее время. – Иван сделал интригующую паузу, отхлебнув из бокала, и коварно ухмыльнулся. – Положение боевых магов сейчас держится на вере губернатора в их безупречную преданность. Но что будет, если уничтожить эту веру?
Повисла пауза. Баронесса скептически скривилась:
– Ход твоих мыслей, брат, соблазнителен, но мы оба знаем, что губернатор безукоризненно доверяет своим стражам и вряд ли усомнится в них.
– Это так. Однако представь, если вся Иртра усомнится в безопасности их присутствия на улицах города. Что, если ненависть к ведьмам по крови, которая уже и без того растет, сольется с той, которую люди питают к червоточникам?
Ольга задумалась. Предложение брата теперь казалось не просто интересной мыслью, но идеей, стоящей долгого времени размышлений. Со дня появления Червоточины прошло двадцать пять лет. За это время влияние Высшего Ковена взлетело до недосягаемых высот, но все же недостаточно. Ведьм продолжали повсеместно истреблять охотники и солдаты, а власть Короля, хоть и впавшего в печаль после гибели Сюзилима, оставалась несокрушимой и непримиримой к червоточникам. Из-за этого Аркхон увяз в медленно и вяло раздирающей страну гражданской войне, но за последние годы мало что поменялось. Иртра продолжала неколебимо стоять на пути к столице, и Ольге, взявшей на себя ответственность вести Высший Ковен к величию, мешало одно единственное, но чрезвычайно опасное препятствие. Боевые Маги – ведьмы и колдуны по крови, которые охраняли губернаторский дом и лично Его Превосходительство.
– Как? – наконец спросила баронесса.
Иван сделал еще один глоток из бокала, с наслаждением облизнул губы и заговорил:
– Нужно заставить ведьм по крови убивать и сеять хаос на улицах. В Иртре много тех, что получили силу от рождения, но из-за ненависти к червоточникам вынуждены жить на самом дне. Уверен, достаточно подобрать всего несколько подходящих экземпляров и аккуратно направить их в нужное нам русло.
Ольга взяла себе несколько секунд молчания, желая обдумать риски, но будоражащее кровь предвкушение уже выбралось из пучин ее естества. Баронесса коварно сощурилась, ее радужки заполонил черный дым.