– Что ж, братец, отправляйся на поиски немедленно.
***
Беспорядочный хаос лиц, окрашенный разноцветными оттенками эмоций, плыл перед глазами ленивой прерывистой рекой. Ирина наблюдала за ним отрешенно, давно привыкнув к гримасам ненависти и отвращения, которые то и дело возникали среди взглядов испуганных, любопытных, восхищенных и просто равнодушных. Одетая в бесформенные штопаные на тысячу раз обноски, которые когда-то были чем-то вроде костюма скомороха, она сплетала силой мысли маленькие вихри энергии, заставляя их двигаться так, как велит ее воля. Вихри поднимали в воздух предметы: пару глиняных кувшинов, небольшой обросший мхом булыжник, брошенную кем-то пустую бутыль из-под медовухи, весело и изящно жонглируя ими. В старой перевернутой шапке, лежащей перед Ириной, блестело несколько серебряков – все, что ей сегодня удалось заработать.
Плевать. Ей все равно нравится забавляться с собственной силой. Глядя на причудливые пируэты, выписываемые поднятым в воздух хламом, девушка испытывала умиротворение. В какой-то момент она забылась и начала двигаться сама, грациозно вплетая гибкие и текучие, как вода, движения в изменчивый порядок вихрей. Ирина чувствовала потоки Мироздания, проникающие в каждую частицу ее тела, слышала их тонкие пульсирующие вибрации, видела, как едва заметно искажается воздух в местах особенно сильных импульсов…
Внезапно щеку обожгло болью. Парящие в воздухе предметы рухнули на землю – кувшины разбились, бутылка выдержала, жалобно звякнув. Ирина обескураженно огляделась. Рынок, как всегда, был заполнен людьми, но здесь – на его центральной площади, куда, как спицы у колеса, сводились все ряды торговых лавок, пустого пространства было больше. Ведьма почти сразу заметила двух мальчишек – лет тринадцати и немного младше, в сопровождении пузатого папаши. Все трое смотрели на Ирину, издевательски посмеиваясь, младший держал в руках рогатку.
– Вали отсюда, ведьма! – прокричал старший малец.
– Да, шевели задницей! – вторил ему юный стрелок.
Пузатый мужик одобрительно посмотрел на пацанов, затем на Ирину. Его глаза пылали презрением. Девушка опустила взгляд и принялась зачем-то подбирать упавший хлам, хотя подобного она могла найти в Иртре где угодно.
По голове снова больно стукнуло. Следовало отдать должное юнцу – стрелял он метко. Ирина вздрогнула и подняла глаза: папаша от души смеялся, а пацан с воодушевлением вновь заряжал рогатку.
Гнев, словно разбуженное чудовище, поднялся к горлу откуда-то из недр живота. Ирина не заметила, как булыжник, которым она недавно жонглировала, поднялся в воздух и со скоростью летящей стрелы устремился к злосчастной троице. Девушка успела взять себя в руки и остановить камень в сантиметре от носа толстяка прежде, чем его лицо окрасилось неподдельным ужасом. Больше никто не смеялся. Камень рухнул наземь. Папаша вместе с сыновьями припустил к ближайшим торговым рядам.
– Проклятое Небытие, – шепотом выругалась Ирина, выпуская из рук осколки, которые успела собрать. Теперь придется на несколько дней исчезнуть. Толстяк наверняка побежит к стражникам жаловаться, что ведьма с улицы пыталась камнем размозжить ему голову. Убить ее, конечно, за это не убьют, но привязать к столбу на два дня и отходить хлыстом могут запросто.
Однажды Ирине доводилось висеть на столбе. В жаркие дни лета под палящим солнцем без воды и еды она избитая и обезвоженная к утру второго дня провалилась в беспамятство, а когда стражники отвязали ее измученное тело, в себя Ирину привела вода, которую она в бессознательном состоянии лакала из лужи, будто собака. Переживать подобное снова девушка не хотела, поэтому, побросав хлам, выгребла из шапки серебряки и поспешила смешаться с толпой.
Навстречу ей плыли угрюмые лица аркхонцев – жителей некогда величайшей страны черных драконов и великих магов, трагически утратившей свой Сюзилим. В глазах прохожих читалась безмерная тяжесть и безнадега, охватившая Аркхон с тех самых пор, как по приказу спятившего Короля Серебряного Королевства был сожжен Лес Правды. Люди здесь были худыми, осунувшимися, изможденными нищетой и страхом пред чернотой, пустившей свои уродливые щупальца почти во все города. Но здесь все еще не было ни одного татуированного лица, ни одной пары глаз, в которой извивались бы непроглядные облака тьмы, вызванной из Мироздания гибелью Сюзилима. Иртра оставалась одним из немногих городов, где люди могли найти убежище от власти ковенов, их ужасных войн и всего того, что порождала черная магия. Здешние места были слишком далекими от Червоточины. Ее создания пытались проникнуть сюда нередко, но стража и охотники решали эту проблему быстро и жестоко. По указу губернатора Иртры вход в город был запрещен любому колдуну, или ведьме, которые обрели магию от Червоточины. Попытки нарушить этот указ карались мучительной смертью. Лишь такие, как Ирина – рожденные с магическими силами, имели право жить в городе.