Вот только Султанша не поддалась его магнетическим чарам, хотя и поклонилась в знак искреннего почтения, но юноша не обратил внимания на этот её жест из-за, переполнявшего его всего, гнева с возмущением, с которыми он и набросился на, ничего не понимающую привлекательную молодую женщину:
--Ну, знаете, Султанша, это уже переходит все мыслимые и не мыслимые границы дозволенного!—бушевал он, смутно надеясь на то, что тётя сама поймёт то, о чём он ведёт речь, а вернее о ком.
Вот только Дилашуб ничего не понимала и смотрела на племянника невинным взглядом и, хлопая густыми шелковистыми тёмно-каштановыми ресницами.
--В чём я таком провинилась перед Вами, Шехзаде?—с негодованием спросила у него она, что ещё больше взбесило юношу, из-за чего он, не говоря ни единого слова, грубо схватил Султаншу за изящную лебединую шею и, что есть силы впечатал её в изразцовую холодную стену, да так, что у Дилашуб из ясных светлых глаз по бархатистым щекам потекли горькие слёзы и стало нечем дышать, не говоря уже о том, что всё поплыло.
-- Что вы мне сделали, Султанша?! Вы не только совратили моего брата Шехзаде Селима, но и ещё жестоко надругались над ним, что привело к психологической травме! Он замкнулся в себе, а всё из-за Вас! Только вы больше не сможете никак навредить ему, так как, на следующей неделе мой брат вместе со мной и Повелителем отправляется в полугодичный военный морской поход, а в оставшиеся дни будет под моим личным наблюдением! Что, же, касается Вас, то ваша учесть решится по нашему возвращению, если вас к тому времени ни убьют наша достопочтенная Валиде Хюррем Султан с сестрицей Михримах, а они уже обо всём знают и находятся в ярости!—гневно проорал юноша и, резко отпустив Султаншу, стремительно ушёл, оставляя её одну, сидеть на полу и жадно дышать, подобно, выброшенной из реки на раскалённый песок, рыбе. Горькие слёзы душили Дилашуб. Она уже ревела на взрыд от, испытываемого страха за свою жизнь с пониманием того, что больше не сможет тайно видеться со своим «сладким Шехзаде», как она называла Селима, а это для неё было, куда страшнее смерти, ведь у женщины уже началась зависимость от её во всех смыслах любимчика.
Шехзаде Мехмет не блефовал, говоря ей, что её зверства над Селимом, отныне закончились, ведь, спустя несколько дней, он вместе с Шехзаде Мехметом и с Повелителем отправился в полугодичный военный поход, по возвращении из которого уехал в санджак Конья вместе с, выбранным для него гаремом, который возглавляла, вышколенная самой Хюррем Султан венецианской наложницей по имени Нурбану которой Султанша объяснила о том, что из-за перенесённой психологической травмы, Шехзаде Селим нуждается в душевном тепле, заботе, терпении, любви и ласке, поэтому девушке необходимо стать для него не только возлюбленной, но а главное другом, поддержкой и утешением. »
6 глава
В то, же самое время, уже закончив все свои дела в совете Дивана, Султан Селим шёл по, залитому яркими золотыми лучами послеполуденного солнца, мраморному коридору, погружённый в глубокую задумчивость о том, как ему поступить с тётушкой Дилашуб как, в эту самую минуту, кто-то ударил его по голове тупым предметом. В ясных голубых глазах мгновенно потемнело, из-за чего он слегка пошатнулся и рухнул на холодный каменный пол без чувств.
Когда, же, он, наконец, очнулся и пришёл в себя, осмотрелся вокруг, не понимая того, где он находится, да и время было уже позднее, не говоря о том, что тёмное, а сам молодой тридцатилетний Правитель Османской Империи лежал на соломе, связанный по рукам и ногам. Помещение по обстановке напоминало собой заброшенный сарай, либо конюшню. При этом, Селим испытывал невыносимую головную боль от удара, от чего снова закрыл глаза, уверенный в том, что это снимет её, пока ни ощутил чей-то пинок носком сапога и услышал раскатистый грубый мужской смех, заставивший мужчину с тихим измученным стоном открыть ясные голубые глаза и с недоумением взглянуть на своих мучителей.
--Наконец-то, очнулся. А то я уже начал думать о том, что ты умер, Повелитель!—насмешливо заметил Султанзаде Джихангир, из-за чего Селим горько рассмеялся с презрительными словами:
--Почему-то я не удивлён в том, что организатором моего похищения являешься именно ты, Джихангир! Мне вот, только не понятно, какую цель ты преследуешь, держа меня здесь?!
Семнадцатилетний юноша не стал томить родственника неведением и выложил ему своё главное требование, которое повергло пленника в глубокий шок: