Став свидетелем всей этой ужасной картины зверского избиения Джихангиром его Баш Хасеки с попыткой надругательства, Селим не захотел этого терпеть и, не теряя драгоценного времени, стремительно подошёл к Султанзаде и, крепко схватив его за шиворот, оттащил от ошеломлённой Санавбер и пару раз врезал ему кулаком по лицу. Джихангир ничего не мог понять и смотрел на Повелителя безумным взглядом.
--Пошёл вон отсюда, иначе я сейчас собственноручно убью тебя, щенок! А, что касается Эвруз Хатун, то она предательница и заслуживала именно такой кары!—яростно прокричал парню Селим.
А тем временем, немного отошедшая от, пережитого только что, внезапного нападения на неё с попыткой грубого надругательства, которому её едва не подверг, обезумевший от горя и ненависти Султанзаде, Санавбер плавно села на тахте, массируя изящными руками лебединую шею, хотя в горле и в груди продолжало невыносимо саднить, не говоря уже о том, что из ясных бирюзовых глаз по бархатистым, пылающим от смущения, стыда и избиения, щекам тонкими солёными прозрачными струями текли слёзы, которые она вытирала газовым рукавом светлого парчового платья, погружённая в мрачные мысли и, чувствуя, что им с Селимом ещё достанется от Султанзаде с его мамашей, от понимания чего, она пришла в ужас, а между тем, появившемуся на шум в главных покоях, Ибрагиму-аге в сопровождении стражников, до предела разъярённым, Султаном было приказано, немедленно бросить Султанзаде в Девичью Башню. Те всё поняли и, почтительно откланявшись, отправились выполнять приказание, оставляя, уже постепенно начавшую успокаиваться, супружескую пару одних, ведь теперь они нуждались в душевном покое для того, чтобы постепенно прийти в себя от пережитого сильного стресса.
В данный момент, возлюбленные сидели на парчовой тахте, прижавшись друг к другу, слушая спокойное биение сердца. Оно стучало так тихо и степенно, что пара, наконец, нашла в себе силы для того, чтобы собраться с мыслями, хотя ещё и продолжала ощущать неприятный осадок в трепетной душе.
--Когда я увидел весь этот ужас, то едва с ума не сошёл и даже готов был убить Султанзаде Джихангира на месте!—поделился с возлюбленной Селим уже более спокойным, как ему казалось, тихим голосом. Возлюбленные встретились пристальными взглядами и надолго задержали их друг на друге.
8 глава
А тем временем, ставшая невольной свидетельницей того, как, возглавляемые Ибрагимом-агой, стражники вывели из главных покоев Султанзаде Джихангира, Назенин Султан потрясённо спросила у хранителя о том, что произошло и в чём провинился юноша, раз его, вероятно, ведут сейчас в темницу.
--Он покусился на честь Баш Хасеки!—коротко объяснил ей Ибрагим-ага, почтительно поклонившись.
Назенин не знала того, как ей отреагировать на его слова. Она оказалась глубоко потрясена ими. Конечно. Султанша была возмущена безнравственным проступком парня и искренне сожалела о том, что её подруге пришлось пережить весь этот кошмар.
--Надеюсь на то, что Повелитель, в итоге, прикажет тебя казнить, мерзавец!—с нескрываемой ненавистью бросила она ему в лицо. Парень ядовито усмехнулся и, с гордо поднятой головой прошёл дальше вместе со своим конвоем, провожаемый взглядом черноволосой красавицы Хасеки, полным огромного презрения к нему, что сменилось невыносимым беспокойством за душевное благополучие единственной подруги. С такими чувствами она и плавно вошла в главные покои, где по-прежнему на парчовой тахте сидели, залитые яркими лучами, заходящего солнца, венценосные супруги, о чём-то тихо разговаривающие друг с другом, пока к ним с почтительным грациозным поклоном ни подошла, выражающая искреннее сожаление Назенин Султан.
--Надеюсь, в самое ближайшее время, этот безнравственный изувер получит по заслугам и будет казнён!—с понимающим вздохом участливо проговорила она.
Селим одарил свою вторую дражайшую и тоже горячо любимую Хасеки доброжелательной улыбкой и, полностью разделяя её, хотя и противоречивые чувства, бесстрастно заверил:
--Не волнуйтесь, мои горячо любимые девочки, Султанзаде Джихангир сегодня будет заточён в Девичью башню на всю жизнь.
Молодая темноволосая Султанша почувствовала, как с её трепетной души свалился огромный груз, заполнив её приятным теплом и благоденствием, из-за чего она, довольная мудрым, вернее даже справедливым решением возлюбленного мужа, доброжелательно заулыбалась, что передалось и Баш Хасеки. Она, тоже воспряла духом и заулыбалась.
- вынесли справедливое решение, Повелитель! С такими безнравственными преступниками именно таки надо поступать!—одобрительно заключила Назенин. Грациозно, не говоря уже о том, что плавно усаживаясь возле них, на мягкую бархатную подушку, лежащую на полу.