Она всё шла и шла, пока ни услышала откуда-то со стороны выхода из дворцового парка, доносящееся лошадиное ржание, вероятно, это её возлюбленный хватился и сам отправился на поиски. Думая об этом, юная девушка воспряла духом и, почувствовав в себе новый прилив сил, решительно побрела к нему на встречу.
Чутьё не подвело золотоволосую красавицу. Это действительно оказался отряд вооружённых стражников из главного султанского дворца, возглавляемый самим Селимом, отправившимся на поиски возлюбленной, лично из-за того, что не мог находится в своих покоях и смиренно ждать известий от поискового отряда.
Когда, же ночные вооружённые всадники почти достигли ворот, ведущих в парк Дворца Слёз, к ним на встречу вышла Санавбер Султан в, разорванном в клочья, великолепном атласном сиреневом платье. Она выглядела измождённой, бледной и, казалось ещё немного и вот-вот лишится чувств, при этом она шла так, словно пребывала в глубокой прострации.
--Санавбер!—встревожено окликнул любимую молодой Султан и, мгновенно спешившись, стремительно подошёл к ней. Она измождённо взглянула на него и, измученно вздохнув:
--Селим, я думала, что уже больше никогда тебя не увижу!—потеряла сознание, упав к нему на руки. Он, хотя и был до сих пор растерян их внезапной встречей, но инстинктивно подхватил её себе на руки и, крайне бережно усадив на своего коня, вскочил на него верхом, после чего, пришпорив его и заботливо обнимая жену за стройную, как ствол молодой сосны, талию, отправился вместе с охраной обратно во дворец.
Топкапы.
Не известно, сколько прошло времени, но, когда юная Баш Хасеки, наконец, очнулась и, открыв бирюзовые глаза, обрамлённые шелковистыми густыми ресницами, обнаружила, что лежит в их общей с мужем постели главных покоев, уже переодетая в шёлковую бледно-сиреневую сорочку, залитая яркими золотыми солнечными лучами, от резкости которых стало больно глазам, из-за чего она тяжело вздохнула, что напоминало собой тихий стон, привлёкший внимание, ухаживающей за ней, Иргиз Хатун. Она мгновенно оставила приборку султанских покоев и, подойдя к постели госпожи, почтительно ей поклонилась, не говоря уже о том, что вздохнула с огромным облегчением
--Госпожа, как хорошо, что Вы проснулись!—радостно произнесла служанка, заботливо поправляя мягкие подушки у её изголовья. Девушки обменялись доброжелательными взглядами, после чего Санавбер вновь измождённо вздохнула и чуть слышно спросила:
--Долго, ли я спала?
Иргиз трепетно вздохнула и, продолжая всё так же доброжелательно улыбаться, ничего не скрывая, ответила:
--Двое суток, госпожа.
Между юными девушками воцарилось длительное молчание, во время которого Санавбер погрузилась в глубокую задумчивость, дав служанке знак, возвращаться к делам, а сама снова опустилась на мягкие подушки, чувствуя, что, что её невыносимо сильно клонит в сон. Вероятно, слабость ещё давала о себе знать, из-за чего она закрыла глаза и попыталась погрузиться в оздоровительный сон, но ничего не вышло, так как в свои просторные покои вернулся Селим, озаряемый искренней доброжелательной улыбкой, а его красивые голубые глаза светились искренней нежностью.
--Санавбер, душа моя! Как хорошо, что ты, наконец, вырвалась из царства Морфея и вернулась ко мне! Знала бы ты то, как сильно я скучал по тебе вместе с нашими малышами! Назенин уже замучилась заверять их в том, что ты немного не здорова!—выдохнул он с огромным облегчением, приблизившись к ней и, не говоря ни единого слова заключил в заботливые объятия.
Она тяжело вздохнула и, на мгновение, закрыв бирюзовые, как море на мелководье, глаза, обвила его мужественную шею изящными руками.
--Это Дилашуб Султан приказала похитить меня, не говоря уже о том, что чуть ни пустила по рукам стражников, благо их начальник отказался участвовать в этом Саддоме с Гоморрой и, запретив своим подчинённым прикасаться ко мне, помог сбежать, правда поплатился за своё доброе дело жизнью.—печально вздыхая, поделилась с возлюбленным Санавбер, чувствуя то, с какой искренней нежностью возлюбленный поглаживает её по бархатистым щекам и золотистым распущенным волосам, из-за чего по стройному телу юной девушки плавно разлилось приятное тепло.