10 глава
Топкапы.
Чуть позже.
Когда правящая чета уже сидела на тахте, держась за руки и о чём-то тихо беседуя друг с другом в ярких лучах, уходящего за горизонт, солнца, которое окрашивало всё в розовые и оранжевые оттенки, при этом до их музыкального слуха доносилось лёгкое, еле слышимое потрескивание дров в камине, в покои ворвались встревоженные Ибрагим-ага с Асланом Пашой. Они почтительно поклонились, затем, немного отдышавшись, собрались с мыслями и между собой принялись обсуждать то, кто из них заговорит с венценосцами.
--Что случилось?—недоумевая переглянувшись с женой, обеспокоено спросил у парней Селим, что передалось и его прекрасной юной возлюбленной. Они тяжело вздохнули.
--Я даже не знаю. Как вам сказать, Повелитель…Только против Вас затевается политический заговор. Дилашуб Султан вместе с Султанзаде Джихангиром организовывают государственный переворот с Вашим свержением.—доложил, ничего не скрывая и сохраняя чрезвычайную серьёзность, Аслан Паша, из-за чего воцарилось мрачное молчание.
Молодые венценосные супруги оказались потрясены до глубины души, но главный удар Селиму принесло известие о внезапной смерти его второй Хасеки вместе с их четырьмя детьми, из-за чего молодой мужчина от переизбытка, переполнявших его скорбных чувств, потерял сознание, упав на колени к Баш Хасеки, заставив её, потрясённо посмотреть на, шокированных Аслана Пашу с Ибрагимом-агой и Иргиз Хатун. Они скорбно молчали, не находя подходящих слов для выражения своих чувств.
--Дождались кровопролитной жестокой войны от неугомонной совратительницы так, что уже несём первые потери!—с горькой, полной жгучей ненависти с презрением, усмешкой печально заключила Баш Хасеки, бросив на собеседников беглый уничтожающий бирюзовый взгляд, при этом, заботливо потирая вески мужа мазью с экстрактом мелисы, которую предварительно вытащила из лифа роскошного синего платья, что постепенно привело его в чувства и чуточку притупило невыносимую душевную боль от утраты детей с любимой женщиной.
--А с кем оставлены мои дети?—встревожено спросил у служанки Селим. Та всё поняла и, почтительно поклонившись, успокоила:
--За ними присматривают Лалезар Калфа с Гюлем-агой, лично, Ваши Султанские Величества.
Супруги одобрительно кивнули и подали Иргиз Хатун повелительный знак о том, чтобы она возвращалась к Их Султанским Высочествам и не отходила от них ни на шаг. Девушка всё поняла и, почтительно откланявшись, вернулась в детскую, провожаемая отрешённым взглядом венценосной четы.
А несколькими часами ранее, находящаяся в своих просторных покоях, Назенин Султан внезапно почувствовала себя плохо, сама не понимая почему. Перед глазами у неё всё плыло, да и сил на то, чтобы позвать кого-нибудь на помощь, тоже не было. Вот только, она всё-таки нашла в себе силы для того, чтобы на ватных ногах подойти к двери своих просторных покоев.
Молодая женщина дрожащими руками дотронулась до медной ручки и, открыв её, слабым голосом крикнула:
--Немедленно… Позовите…
Далее она не договорила из-за того, что больше не могла бороться с, одолевшей её одышкой и невыносимой слабостью. Султанша слегка качнулась и, рухнув на дорогой пёстрый ковёр с длинным ворсом, напоминающим по мягкости, шелковистую луговую траву, отошла в мир иной.
Увидевшие это, её верные служанки, вернувшиеся с очередного её поручения, подняли громкий крик ужаса, смешанный со слезами, свидетельницей чего стали, мгновенно ворвавшиеся в покои Лалезар Калфа с помощницами. Они мгновенно проверили пульс у, распростёртой на полу, бездыханной госпожи из-за того, что не захотели верить в то, что она мертва, но вскоре констатировали её скоропостижную смерть.
Сразу, же, на следующий день после похорон жены с четырьмя маленькими детьми, Селим отправился в зал для заседания Дивана, намереваясь окунуться в государственные дела, что могло помочь ему забыться, по крайней мере, он на это надеялся, хотя и смутно. Его Баш Хасеки находилась рядом в тайной комнате и внимательно за всем наблюдала через решётку.
Вот только девушку ждало нервное потрясение в лицах. Внезапно ворвавшихся в зал, вооружённых янычар, возглавляемых Султанзаде Джихангиром, вырвавшимся из заточения в Девичьей Башне, благодаря, своевременно подкупленным маменькиными шпионами, воинам, застланным везде, где нужно.