--Джихангир!!!—громко, не говоря уже о том, что с оттенком нескрываемого праведного гнева, прокричала она, чем и разбудила юношу, из-за чего он, ничего не понимая открыл свои ещё сонные карие глаза и потрясённо уставился на неё.
--Мама, что случилось?—с недоумением спросил он, тупо смотря на неё, чем разозлил её ещё больше.
--Что случилось?! Это я должна тебя спросить о том, почему ты весь испачкан кровью?—бушевала Дилашуб Султан, нервно тряся сына за мускулистые плечи. Она уже даже была близка к истерике, но из последних сил сдерживала себя, не понимая одного, как могла упустить тот момент, когда её мальчик превратился в монстра и убийцу. Конечно, в детстве он часто мучил животных и слуг, но до убийства это не доходило.
Женщина впала в ужас, неоднократно жалея о том, что вчера утром свергла благородного, добросердечного и справедливого племянника, усадив на трон это чудовище. Ну, ничего. Дилашуб всё сама исправит, главное Селиму с Санавбер, пока в мерах их собственной предосторожности не попадаться на глаза Джихангиру и быть всё время вместе.
--Я прекращу свои зверства лишь в том случае, когда Санавбер Султан с покорностью рабыни станет обслуживать все мои изощрённые требования в постели!—презрительно смеясь, выставил матери ультиматум юноша, чем и вывел её из глубокой мрачной задумчивости, что её всю передёрнуло от ужаса и заставило непреклонно воскликнуть, как бы отчаянно призывая сына к благоразумию:
--Забудь об этом! Санавбер является законной женой, свергнутого нами, Султана Селима! Она скорее умрёт, чем станет принадлежать тебе, да и к тому, же, её муж жив!
Чем и зародила в голове своего сына дикую извращённую фантазию о том, как поиздеваться над поверженным Султаном, томящимся, как парень продолжал считать, в дворцовой темнице. Он даже коварно заулыбался матери, что бросило её в ещё больший жар, но она утешала саму себя лишь тем, что венценосная пара находилась, в данный момент, в полной безопасности, на её взгляд
Именно с этой целью, Джихангир, приведя себя в благопристойный вид, отправился в подземелье для того, чтобы в волю поиздеваться над Селимом. Он уже предвкушал себе это изощрённое действо, что вызвало в нём коварную довольную улыбку, воодушевившую его ещё больше. Именно с таким настроем, парень прошёл по каменному коридору к темнице, где, как он считал, до сих пор томился поверженный Султан, не подозревающий о том, какое зверское надругательство его ждёт.
У Джихангира даже: учащённо забилось сердце в мускулистой груди, приятно заныло от возбуждения в паху и даже увлажнились руки. Вот только, дойдя до камеры, он оказался глубоко разочарован увиденным. Она была пуста, что вызвало злость у узурпатора, с которой он набросился на главного стражника, пытавшегося, отчаянно что-то ему объяснить, уворачиваясь от жестоких избиений.
Только это его не спасло. Озверевший до предела, Джихангир забил несчастного до смерти и очнулся лишь тогда, когда бедняга был уже мёртв.
--Выбросите его в Босфор!—небрежно приказал своим охранникам юноша и стремительно ушёл, оставляя их, стоять и ошарашенно посматривать друг на друга и истерзанное окровавленное тело несчастного стражника.
А тем временем в, залитом яркими солнечными летними лучами, дворцовом саду, на разбросанных по шелковистой зелёной травке, мягких подушках с пёстрыми парчовыми наволочками, удобно сидела венценосная чета, о чём-то тихо друг с другом душевно беседуя и не обращая внимания на, обслуживающих их, служанок, которые приносили и уносили на медных блюда с фруктами и разными яствами, источающий пряный, душистый, разыгрывающий аппетит, аромат, обсуждая между собой ночное падение метеорита, которое, якобы, сами видели, чувствуя, что оно случилось не к добру.
Только возлюбленные супруги были так заняты собой, а точнее своими чувствами, что ничего не слышали. В эту самую минуту, к ним подошла, озаряемая доброжелательной искренней улыбкой, Дилашуб Султан, облачённая в бирюзовое парчовое платье с золотым шёлковым воротником-шалью.
--Доброе утро!—привлекая к себе их внимание, приветливо произнесла она, из-за чего супруги, наконец, заметили её и приветственно кивнули, тем самым, позволяя ей, присоединиться к их завтраку, что она с превеликим удовольствием сделала.