--Последнюю новость знаете?—светски осведомилась она, чем и вызвала у них искреннее недоумение, с которым пара между собой переглянулась и пожала плечами.
--Что за новость?—с искренней любезностью спросил у тёти Селим, подавая жене ягодку винограда, которую она взяла губами из его мужественных рук, что вызвало у молодой женщины лёгкое смущение, но, собравшись с мыслями, она продолжила легкомысленную и ничего не значащую беседу:
--Слуги поговаривают о том, что, пока мы все крепко спали, на пригород Стамбула упал метеорит.
От услышанного, супружеская пара потрясённо между собой переглянулась, а Санавбер так вообще рассмотрела в этом дурной знак, из-за чего вся бледная, крепче сжала руку мужа.
--Дорогая, не беспокойся! В том раййоне нет жилых построек! Там только лес, поля и кладбище.—легкомысленно принялся успокаивать жену Селим, оставаясь в приподнятом настроении, даже не думая о том, что, в эту самую минуту на них с мраморного балкона ошарашенно смотрит Джихангир, от которого ни укрылось то, как, чем-то очень сильно встревоженная Баш Хасеки лишилась чувств, упав на колени к мужу.
Теперь парню стало понятно, почему темница, предназначенная поверженому Султану оказалась пуста, из-за чего карие глаза налились кровью от, переполнявшего его всего, гнева. Вот только он решил не торопиться с расправой, а просто развлечься с ним вечером, когда Селим пойдёт в хамам, о чём и принялся беседовать с преданными охранниками, мужчинами богатырского телосложения, пока ни заметил, вышедших из-за кустов, каких-то странных людей, двигающихся не естественно, словно ковыляя или даже сильно хромая, при этом их одежда выглядела потрёпанной, да и сам вид напоминал полуразложившиеся трупы, не говоря уже о непонятных звуках, которые они издавали, напоминали стоны и хрипы.
Джихангир мгновенно насторожился и потрясённо принялся наблюдать за тем, как визитёры двинулись на султанскую семью, что заставило Султана Селима обнажить своё меч и приготовиться к бою.
--Соберите ещё стражников и идите на помощь к султанской семье!—словно на автомате, приказал охранникам юноша, понимая, что они имеют дело с никем иным, как восставшими мертвецами. О внутрисемейных разногласиях теперь придётся забыть. Им нет места. Когда империя стоит на пороге апокалипсиса.
Стражники всё поняли и, почтительно откланявшись, убежали в сад на помощь к Султану. Который уже беспощадно рубил странных визитёров, распознав в них зомби, а, находящиеся здесь, же, аги вместе с его женой и тётей таскали тела и бросали их в, уже горящий костёр. Время потеряло свой бег. Казалось, оно остановилось, либо прошла целая вечность, но вскоре и благодаря всеобщим усилиям, не говоря уже о подбежавшим на подмогу дворцовым янычарам, им всем удалось победить нечисть. Видя и понимая это, Селим, весь запыхавшийся, рухнул на траву, встав на колени.
--Селим, что с тобой? Ты не ранен?—обеспокоенно ихором, спросили, подбежав к нему Санавбер с Дилашуб, тоже запыхавшиеся от кровопролитной жестокой битвы, что заставило молодого мужчину, мгновенно спохватиться и внимательно осмотреть своих женщин. Наконец, убедившись в том, что на них нет даже ни одной царапины, он облегчённо вздохнул, но радоваться не спешил, хорошо осознавая то, что ими выиграна лишь только одна битва, а сама война за спасение Османской империи с её населением ещё впереди, пока, же, он, крепко обнимая жену с тётей, прошёл вместе с ними во дворец для того, чтобы привести себя в благопристойный вид, немного прийти в себя и, собрав начальников всех воинских подразделений, вместе с ними обсудить дальнейшие боевые действия.
Так незаметно наступил вечер. Над Османской Империей плавно сгустились тёмно-синие сумерки, а в шикарном дворце Топкапы зажглись ночные факелы и свечи в канделябрах. В своих покоях, одетая в парчовое бледно-бирюзовое перламутровое платье, Санавбер была погружена в глубокую мрачную задумчивость, пока ни заметила появление в комнате горячо любимого мужа, который как раз вернулся из зала для собрания Дивана, где вместе со всеми начальниками воинских подразделений и с Султанзаде Джихангиром обсуждал план боевых действий, направленных на борьбу с нежитью, ужасно уставший и измученный.