3 глава
Санавбер даже не догадывалась о том, что, в эту самую минуту, в хамаме, душевный покой её, отдыхающего в медной ванне с приятной тёплой водой, любимого мужчины, затерявшегося в густых клубах пара, оказался дерзко нарушен внезапным приходом туда Дилашуб Султан, на стройном соблазнительном теле которой, кроме бархатного халата и тонкой полупрозрачной шёлковой сорочки, ничего не было надето.
Она бесшумно подошла ближе к, уже успевшему, забыться целебным и, успокаивающим нервы, сном, племяннику и, полностью раздевшись, осторожно шагнула к нему в чашу с водой, а из её груди вырвался умилённый вздох, привёдший к тому, что Селим внезапно проснулся и, увидев тётушку, ужаснулся от неожиданности, ошалело воскликнув:
--Тётя Дилашуб! Что вы…
Возмутился он, пока ни ощутил то, с какой силой она сжала в руке его мужественный символ под водой, из-за чего бедняга, аж задохнулся от, пронзившей его всего невыносимой боли, от которой ему хотелось взвыть, а из ясных голубых глаз брызнули предательские слёзы, которые он всеми возможными силами, отчаянно пытался скрыть от, победно ему улыбающейся, похотливой тётушки.
--Продолжишь и дальше упорствовать, племянничек?—издевательски спросила парня Дилашуб, удобно усаживаясь к нему на мускулистые колени, тем-самым глубоко вводя в себя его нефритовый стержень и ритмично двигаясь на нём, что напоминало бешеную скачку, а руки женщины крепко удерживали его сильные руки на её упругой груди. Таким образом, она не позволяла ему высвободиться, но он всё-таки изловчился и, решительно отстранившись из цепкой хватки, выбрался из ванной и, надев свой, валяющийся на полу, парчовый халат, стремительно покинул хамам, успев, гневно бросить тётушке на прощание:
--Учтите, что я больше совсем ни тот глупый юнец, которого вы заманивали к себе в постель запугиванием с угрозами, а потом беспощадно насиловали, причиняя моральные страдания!
Но получил в ответ звонкий раскатистый ядовитый смех Султанши, сопровождаемый её воинственными словами:
--Не торопись кидаться громкими словами, Селим!
Но, когда она, наконец, осталась совершенно одна во всём просторном помещении хамама, молодая женщина постепенно расслабилась, царственно лёжа в ванной.
Ошалевший до предела, Селим сам не заметил того, как добежал до своих покоев, при этом, ощущая то, как его, внутренне. Всего колотит от, переполнявших его, бурных эмоций, в связи с пережитым только что надругательством развратной тётушки, напоминая собой клубок из нервов, что ни укрылось от внимания, сидящей на парчовой тахте и погружённой в глубокую мрачную задумчивость, Санавбер, что заставило её, мгновенно очнуться и, заметив непонятное душевное перевозбуждение возлюбленного, сдержано вздохнула и подошла к нему.
--Селим, кто довёл тебя до такого состояния?—осторожно попыталась выяснить у мужа юная девушка, заключая его в заботливые объятия. Он измученно вздохнул и, инстинктивно, не говоря уже о том, что, дрожа всем своим существом, прижавшись к ней, хорошо ощущая то, как её близость постепенно успокаивает его, а трепетное сердце продолжает учащённо биться в мужественной груди, но уже не так сильно, как минуту назад.
--Дилашуб изнасиловала меня сейчас в хамаме.—словно на выдохе, признался возлюбленной Селим, прошептав это над её ухом, из-за чего, где-то с минуту юная девушка потрясённо молчала, пока ни, переполненная праведным гневом, решительно отстранилась от избранника с яростным криком:
--Я убью эту гадину вместе с её, распускающим руки, змеёнышем!
Ей уже захотелось немедленно сорваться с места, примчаться в хамам и утопить Дилашуб в ванной, но девушке не позволил этого сделать сам Селим тем, что вновь заключил её в жаркие объятия и, припав к сладким, как дикий мёд, алым губам, принялся с жаром целовать её до тех пор, пока она сама, переполненная бурными чувствами, ни начала безжалостно снимать с него одежду, желая, раствориться в нём без остатка.
Селим желал того, же, из-за чего, продолжая, с жаром целоваться с ней, плавно опустился вместе с возлюбленной на пёстрый ковёр, воссоединяясь с ней в безумной акте их головокружительной страсти, что принесло ему огромное облегчение с успокоением, не говоря уже о том, что просторные главные покои заполнились их громкими сладострастными стонами.
Вот только юная Баш Хасеки не отказалась от своей безумной затеи, поквитаться с обидчицей её возлюбленного и, воспользовавшись тем, что он, утомлённый их головокружительными ласками, крепко спит, осторожно выбралась из их постели, затем привела себя в благопристойный вид и ушла в хамам, где до сих пор отмокала в ванной Дилашуб Султан, наслаждаясь своим одиночеством, которое оказалось дерзко нарушено внезапным приближением к ней Санавбер Султан, грубо схватившей её за густые каштановые волосы и, произнеся: