--Чем я могу быть Вам полезен, госпожа?—осведомился он.
Санавбер презрительно ухмыльнулась и, внимательно всмотревшись в красивое лицо аги, пыталась прочесть его, как книгу, а за одно и выяснить то, чем он дышит, но Ибрагим, хотя и был закрыт для неё, всё равно ощущал себя крайне неуютно, ведь госпожа могла легко догадаться о том, что парень, вот уже ровно полтора года, как питает запретную порочную страсть к их красавцу Султану и мечтает разделить с ним ложе.
--Да, вот пытаюсь понять одно, чем я, вдруг вам, так сильно помешала, раз вы подталкиваете смысл моей жизни, принять решение о том, чтобы я была казнена и брошена в Босфор.—с наигранной доброжелательностью, задумчиво произнесла Баш Хасеки и, с царственной грацией подойдя к нему, оперлась изящными руками о стол, из-за чего собеседник вновь судорожно сглотнул, хотя в мыслях уже давно кричал: «Главная причина, по которой я хочу бросить Вас в Босфор--Вы сами, Султанша, из-за того, что мешаете мне сблизиться с нашим Повелителем так, как мне того хочется!», за что и корил самого себя, ведь это означало, признаться ей в его нетрадиционных сексуальных наклонностях, несущих за собой суровую кару в виде смертной казни.
--Вы совершили вчера вечером покушение на Султаншу династии, Госпожа, и должны понести наказание!—наконец, нарушая, затянувшееся мрачное молчание, бесстрастно ответил хранитель покоев, но наткнулся на противостояние со стороны Баш Хасеки, ядовито усмехнувшуюся и выложившую ему на стол свой самый главный козырь против династийки, который заставил собеседника оцепенеть от потрясения:
--А то, что Дилашуб Султан на протяжении целого года совращала нашего Повелителя, когда он был ещё Шехзаде-подростком в возрасте тринадцати-четырнадцати лет чем карается? Здесь преступлений посерьёзнее будет: во-первых; совращение несовершеннолетнего, кровосмесительная связь с близким родственником, да ещё и насильственным путём. Я всего лишь защищала честь моего мужа, так.
Между молодыми людьми воцарилось длительное мрачное молчание, которое Ибрагим-ага не посмел нарушить, мысленно признавая, что у Дилашуб грех, куда страшнее, чем у Баш Хасеки.
--Я напишу письмо главному кадию. Где и подробно распишу обо всём, что сотворила с нашим Повелителем Дилашуб Султан. Пусть он решает её дальнейшую судьбу. Вы, же, Султанша возвращайтесь в главные покои и прикладывайте все усилия для того, чтобы уберечь его от новых посягательств его достопочтенной тётки.—мудро рассудил Ибрагим-ага, что искренне понравилось Санавбер. Она одобрительно кивнула и вернулась в главные покои, провожаемая понимающим взглядом Ибрагима-аги, после чего, немного выждав, он мгновенно взялся за написание письма главному кадию, где подробно расписал обо всех преступлениях Дилашуб Султан.
6 глава
А в эту самую минуту, в просторных покоях, царственно восседающая на тахте, Дилашуб Султан была погружена в воспоминания о том, как постепенно развивался её роман с юным Шехзаде Селимом, а точнее о том. Как произошла их вторая близость.
«Она состоялась неделю спустя после их близости в саду, при этом Дилашуб не считала себя преступной совратительницей. Напротив, она видела, что Шехзаде уже достиг того, возраста для того, чтобы начать обзаводится сексуальным опытом, но развивать мальчика в данной области обязана искусная в любви женщина, каковой и решила стать для него его заботливая тётушка, раз уж мать так сильно занята своими гаремными войнами, что выбрать сыну наложницу некогда, да и продолжает считать Селима ребёнком.
В тот ясных солнечный сентябрьский день, Дилашуб сидела на парчовой сиреневой тахте, одетая в золотое шёлковое платье, обшитое серебристым кружевом с обтягивающими рукавами, залитая яркими солнечными лучами и никого не ждала из посетителей, благодаря чему, наслаждалась своим одиночеством и ленивым поеданием фруктов из фарфоровой вазы. Вот только оно оказалось дерзко нарушено внезапным появлением Шехзаде Селима, ворвавшегося к ней, подобно шквалистому ветру. При этом, юноша выглядел каким-то очень решительным, что заставило Султаншу, мгновенно отложить своё занятие для того, чтобы перейти к более приятному, из-за чего грациозно поднялась с тахты и, подойдя к нему, ласково улыбнулась и очень нежно погладила по бархатистым щекам, что заставило Шехзаде инстинктивно вздрогнуть.
--Расслабься, Селим! Сегодня я не стану причинять тебе вред. Наоборот, сделаю так хорошо, что ты останешься доволен.—загадочно ему улыбаясь, проговорила Дилашуб и, плавно склонившись к его пухлым губам, принялась целовать их осторожно и нежно. Что вызвало в Шехзаде растерянность, из-за чего он не знал того, как ему поступить. Тётя Дилашуб разрушила его намерения, выяснить с ней отношения, относительно случая в дворцовом саду на прошлой неделе, и настоятельно просить её оставить его в покое.