Только Селим сомневался, и, не говоря ни единого слова, вышел из камеры, не обращая внимания на её отчаянные мольбы поверить ей, при этом юная девушка горько плакала, упав на каменный пол.
Тем, же, вечером, сразу после похорон Баш Хасеки и длительных мучительных размышлений, Селим принял, наконец, решение относительно дальнейшей судьбы своей юной супруги, о чём и приказал хранителю главных покоев:
--Передай Санавбер Султан моё решение о том, что утром, она отправляется во Дворец Слёз!
Мустафа-ага оказался глубоко потрясён столь не справедливым наказанием для ни в чём, неповинной Хасеки. Она до сих пор нравилась молодому человеку, из-за чего он даже предпринял отчаянную попытку, вступиться за Султаншу:
--Повелитель, но ведь Санавбер ни в чём не виновата! Разве можно, наказывать ссылкой безвинную женщину лишь из-за того, что она крепко и преданно любит Вас!? Вы, же, остаётесь совсем одни, окружённые стаей, желающих Вашей безвременной смерти, врагов! Вы совсем беззащитны перед ними!
Понимая это, Селим тяжело вздохнул и отрешённо проговорил, как бы ставя на себе крест:
--Я знаю. Именно по этой причине мне хочется, чтобы, хотя бы моя Санавбер спаслась, Мустафа!
Между молодыми людьми воцарилось длительное мрачное молчание, во время которого Падишах вышел на балкон, провожаемый печальным взглядом своего лучшего друга, который, простояв так, какое-то время в одиночестве, печально вздохнул и пошёл сообщать юной Султанше о тяжёлом решении Повелителя, хотя оно и было ему, далеко, не по душе.
--Нет! Я скорее умру, чем оставлю моего Султана на растерзание Махидевран с Михримах!-воинственно воскликнула юная Хасеки, узнав от Мустафы-аги о высочайшем повелении. Она пришла в ужас от подобного решения возлюбленного, относительно её судьбы. Вот только Санавбер больше беспокоилась за мужа. Он оставался совсем один и беззащитен в окружении злобных и, ненавидящих его, гиен.
Мустафа-ага разделял чувства прекрасной юной Хасеки, но ничего не мог изменить, ведь такого было решение их Повелителя, против которого никто не мог пойти. Молодой человек лишь обречённо вздохнул и печально заключил:
--Вам придётся смириться и уехать, госпожа!
Только девушка даже и не думала уступать. Вместо этого, она внезапно сорвалась с места и помчалась в главные покои для того, чтобы умолять любимого, не отсылать её от себя.
Не ожидавший подобного поступка от Султанши, Мустафа-ага растерялся, не смея, сдвинуться с места. Его сковал лёгкий ступор, но, постепенно собравшись с мыслями, пошёл следом за ней для предотвращения свершения необдуманных поступков, что может стоить им всем жизни, ведь Повелитель, непременно придёт в ярость.
Только Санавбер было уже, абсолютно всё равно, что с ней будет. Она даже готова умереть от руки любимого мужа, лишь бы он никогда не лишал её своей любви.
Вот только у главных покоев Султаншу остановили стражники, известившие её о том, что Повелитель приказал к нему с новорожденными шехзаде никого, кроме кормилицы, не впускать. Санавбер всё поняла, и, сев на холодный каменный пол, решила терпеливо ждать момента, когда Селим выйдет и, наконец, примет её. В этом, девушку никто не мог переубедить. Она выглядела стойкой, не говоря о том, что уверенной в себе.
Просидеть Санавбер пришлось до самого утра. Именно тогда из своих покоев вышел Селим, намереваясь, пойти в зал для заседания Дивана, даже не догадываясь о том, что именно там его должен убить один из стражников по приказу Махидевран. Мысли молодого Падишаха занимало то, что здесь делает, у дверей его покоев, Хасеки. Он был крайне удивлён, но больше всего Селима беспокоил её измождённый вид, говорящий ему о том, что девушка всю ночь провела здесь. Казалось, ещё немного, и она упадёт в обморок. Необходимо было, срочно что-то предпринимать.
--Санавбер, милая, что, же, ты с собой делаешь!-потрясённо проговорил молодой Султан, и, не говоря больше ни единого слова, мгновенно подхватил юную Хасеки на руки и отнёс в покои, где заботливо уложил в постель, приказав слугам, немедленно принести им завтрак. Сам, же, остался с ней и их маленькими детьми, с восхищением смотря на то, как прекрасная юная возлюбленная, кормит их грудью, решив, отменить на целую неделю все заседания Дивана, уделяя внимание жене с шехзаде.