--Допустим, сейчас вы спасли меня и не дали умереть. Только знайте! Я всё равно покончу с собой, найдя самый действенный способ!
Девушке было абсолютно без разницы то. Что в зале находится[Елена Вер1] сам русский царь со своими боярами и воеводами. Она уже была мертва. Осталось только завершить то, что ей помешали сделать, из-за чего юная Султанша плавно поднялась с пола и на ватных ногах подошла к одному из стражников, и, взяв у него меч, наставила на себя, вознамерившись, проткнуть им себя насквозь.
Восхищённый отвагой и отчаянной борьбой за семейное счастье, юной прекрасной османской султанши, царь решил, прекратить, наконец, её душевные терзания, и, сдержано вздохнув, миролюбиво сказал:
--Успокойся и не терзай себя попытками свести счёты с жизнью, красавица! Жив твой муж. Мне уже обо всём известно.
Он не солгал девушке, ведь как раз вернулся из пыточной, куда пришёл для того, чтобы прекратить истязания, чинимые его людьми, над молодым османским султаном, поселив его в одном из ближних домов, выделив слуг, поваров и лекаря.
об этом, уже лишённая всякой надежды и измученная бесконечными страданиями, юная девушка дрожащими руками отбросила меч в сторону и лишилась чувств, упав на пол, вся бледная и измождённая.
Иван Грозный, хотя и безумно возжелал юную османскую султаншу, но решил вызвать в ней доверие, а пока, же, приказал супруге с дочерьми астраханского губернатора, привести госпожу в благопристойный вид. Те мгновенно занялись юной девушкой, отправив в личную баню, где хорошенько помыли и попарили.
Когда, же, она полностью приготовленная и облачённая в шикарное светлое парчовое платье, привстала перед ясными царскими очами, вальяжно восседающего в любимом кресле хозяина, похожем на трон и обитом тёмно-зелёным бархатом, государя. Он внимательно оглядел её с головы до кончиков носков перламутровых белоснежных туфелек, хорошо ощущая, растущую в его чреслах, похоть.
Только юная девушка не обратила на него никакого внимания, хотя и залилась румянцем смущения, из-за чего опустила красивые бирюзовые глаза, смотря в пол, при этом вся её, истерзанная невыносимыми страданиями последних мгновений, хрупкая душа рвалась к, находящемуся в соседнем доме, возлюбленному супругу. Вернее, она уже вся находилась с ним. Здесь была, лишь её телесная оболочка.
--Ладно! Можете идти к мужу, султанша! Я зайду проведать вас позже!-видя и понимая это, разрешил юной девушке царь, не желая её задерживать. Она почтительно поклонилась ему и, сопровождаемая кем-то из стражников, отправилась к мужу, провожаемая всё тем, же, задумчивым взглядом, обладающим чарующей внешностью, царя Ивана.
Что касается молодого красивого Султана, он крепко спал в спальне одного из очень знатных горожан, куда его принесли на носилках по приказу русского царя, взявшего его себе под защиту сразу, после унизительной экзикуции в пыточной.
Сейчас за молодым парнем присматривали хозяева дома, пожилая пара, очень знатных горожан, дети и внуки которых жили в столице Русского Царства. Они ухаживали за Селимом так, словно он был им внуком, то есть очень заботливо и осторожно. Они самолично обработали ему все раны специальной заживляющей мазью и оставили в покое, отсыпаться, то молодой Султан и делал успешно, лёжа на широкой мягкой постели под газовым балдахином, пока к нему ни пришла его возлюбленная жена, юная Хасеки Санавбер, крайне осторожно севшая на край постели и, ласково погладившая любимого по шелковистым золотисто-русым волосам.
Почувствовав её осторожное к нему прикосновение, Селим слегка вздрогнул от неожиданности, из-за чего внезапно проснулся и тихо застонал от боли из-за рубцов в спине, но, справившись с собой, медленно открыл ещё сонные бирюзовые глаза, и, всмотревшись в красивое лицо юной возлюбленной, тихо выдохнул:
--Санавбер, милая моя!
Девушка ласково ему улыбнулась, и, не говоря ни единого слова, самозабвенно припала к его мягким тёплым губам в длительном, полном огромной нежности, поцелуем. Селим инстинктивно обвил лебединую шею возлюбленной сильными руками и с тихим вздохом, напоминающим искреннее признание:
--Находясь на дыбе и, молча, снося невыносимые муки с унижениями, я боялся лишь одного, что больше никогда не утону в ласковой бирюзовой бездне твоих глаз, забывшись в нашей с тобой огромной любви, не говоря уже о том, что ни прижму к груди наших нынешних и будущих детей, Санавбер. Это стало бы для меня...-он не договорил из-за того, что юная девушка не позволила ему это сделать своим очередным жарким поцелуем.