--Теперь мы снова вместе и никогда не расстанемся, Селим!-решительно произнесла она, словно, давая ему клятву верности. Молодой Падишах с огромным наслаждением, и, забыв про, причинённые ему боль с унижением, принял её, забывшись в их бесконечных неистовых поцелуях.
[Елена Вер1]
55 глава
Так незаметно над городом сгустились сумерки. Стало темно. Возлюбленная супружеская пара уже отдыхала после, внезапно вспыхнувшей между ними головокружительной страсти, удобно лёжа в постели в жарких объятиях друг друга и продолжая пылко целоваться, пока откуда-то с улицы ни раздался протяжный волчий вой, заставивший их, мгновенно отстраниться друг от друга и испуганно переглянуться между собой.
--Что это?-встревоженно спросил, скорее у себя, чем у юной возлюбленной Селим, и, превозмогая невыносимую боль в спине, поднялся с постели и подошёл к окну, предварительно надев на себя бархатный халат. Он внимательно всмотрелся в ночную даль и отчётливо разглядел, промелькнувшую тень какого-то очень крупного животного, похожего на собаку, волка или медведя, от чего пришёл в ещё большее негодование.
Это не укрылось от, удобно лежащей в его постели юной девушки, которая была абсолютно голая, что её совсем не волновало.
--Что ты там увидел на улице, Селим?-заинтересованно спросила она у возлюбленного, заметив его, чрезвычайно ошарашенное выражение красивого лица, которое было бледным.
--Кажется, я сейчас видел, пробежавшего мимо дома, очень большого чёрного волка с, горящими, как адское пламя, глазами!-потрясённо поделился с любимой девушкой Селим, постепенно собираясь с мыслями, но продолжая находиться в глубоком оцепенении.
Она понимающе вздохнула, и, призывно ему, улыбаясь, кокетливо откинула одеяло, как бы предлагая, продолжить их приятное общение друг с другом, что так дерзко и непростительно было прервано волчьим воем.
Селим не смог устоять перед магнетизмом юной возлюбленной, и, чарующе ей улыбаясь, вернулся в её жаркие объятия, добровольно утонув в их огромной жаркой любви с головокружительной страстью, которым не было конца. Их сладострастные тихие стоны и вздохи плавно заполнили просторную светлую комнату. Им удалось уснуть лишь ближе к утру, когда лучи яркого солнца дерзко проникли во все помещения и дома, окрашивая их в яркие: розовый, сиреневый, бирюзовый и оранжевый тона, при этом на красивых лицах возлюбленной супружеской пары сияла счастливая довольная улыбка.
Утром, когда его юная возлюбленная ещё крепко спала в их общей постели, Селим явился в губернаторский дом, намереваясь, поговорить с русским царём о ночном происшествии, но стал случайным свидетелем очень странного разговора, состоявшегося между отцом и сыном Извольскими, проходящем в одном из залов. Молодой Султан не обратил бы на него никакого внимания, если бы он ни касался, непосредственно, его самого вместе с Санавбер. Для этого, ему, в целях собственной безопасности, пришлось затаиться и внимательно прислушаться. Вот, что он услышал.
--Да, ты с ума сошёл, шастать по городским улицам в волчьем обличии, Александр! Вдруг, тебя, кто увидит и донесёт Государю!? Тогда нам головы не сносить! В волка надо обращаться во время ночных сражений!-вразумительно отчитывал единственного сына за неосмотрительное поведение боярин Извольский, крайне недовольный его ночной пробежкой.
Зато сам молодой воин даже и не думал сдаваться, продолжая, сетовать на сердечную привязанность младшей сестры, отныне, потерянной для их клана:
--Если бы ни этот проклятый турок, Марию мы обратили бы и выдали за князя Снежинского! Хотя, он готов принять её и опозоренную! Вот только мне надо убить этого турчонка!
При этом, в карих глазах юноши пылал такой яростный огонь, что казалось ещё немного, и он, сам того не ведая, обратится в волка. Понимая это, старший Извольский отрезвляюще встряхнул сына за широкие богатырские плечи, и, грозно смотря на него, вразумительно приказал:
--Даже не вздумай причинить ему вред, Александр! Не забывай о том, что Султан Селим, отныне наш зять, хотим мы того, или нет, да и он нужен государю!
Он хотел сказать сыну ещё что-то, как в эту самую минуту услышал звон, упавшего за дверью золотого канделябра. Это Селим, по своей неосторожности и, потрясённый до глубины, открывшейся ему страшной тайны семьи своей возлюбленной, случайно задел канделябр ногой, но, понимая, что может легко угодить в лапы волкам-оборотням, стремительно покинул страшную комнату, пока его ни поймали и ни разорвали, при этом, беднягу всего трясло от ужаса. Трепетное сердце учащённо билось в груди, как сумасшедшее, а его стук эхом раздавался в ушах молодого Падишаха.