--Я здесь, любимая, и никогда тебя не покину!
Ему даже непреодолимо захотелось воссоединиться с ней в длительном, очень жарком поцелуе, но мгновенно пришлось отказаться от столь бурного порыва трепетной души, рвущейся к её душе из-за того, что, в эту самую минуту к возлюбленной паре в комнату вошёл русский царь и радостно объявил:
--Вечером из надёжных источников мне стало известно о том, что переговоры о выплате выкупа за вас уже ведутся между визирями и моими боярами. Будем надеяться на то, что через пару месяцев вы благополучно вернётесь домой.
От услышанной благоприятной новости о возможном скором освобождении, султанская чета, хотя и одобрительно кивнула, но всё равно погрузилась в длительную задумчивость. Царь не стал больше докучать им своим присутствием и вернулся в губернаторский дом.
Османская Империя.
Известие о пленении султанской четы русскими царскими войсками дошло, наконец, до столицы Османской Империи Стамбула, спустя три недели. Его привезли Шехзаде Мурад с Мустафой-агой, что привело в ужас весь главный дворец от Султанш до простых рабынь. В атмосфере повисло напряжение, а гарем, так вообще превратился в растревоженный улей.
Девушки строили предположения о том, что с ними со всеми будет в случае, если Повелитель не вернётся. Даже, пока ещё его единственная фаворитка, Эфсун Хатун так сильно встревожилась за судьбу Султана, что внезапно почувствовала себя очень плохо, из-за чего была мгновенно отправлена в лазарет, но ребёнка спасти не смогла. Она потеряла его и впала в глубокую апатию.
Несчастную девушку даже начали отпаивать успокоительными зельями, что помогло ей, постепенно прийти в себя и вернуться к прежнему душевному состоянию. Только не смотря на всё это, Разие Султан не оставляла юную подопечную без своего внимания с опекой, хотя и сама, тоже не находила себе места от невыносимого беспокойства за горячо любимого брата.
Гаремом Султанша уже не правила. Её сняла с должности старшая сестра, взявшая все брозды управления им и Османским Государством в свои руки.
Зато её воспитанница, албанская наложница венецианского происхождения Сафие Хатун, в конец, обнаглела и начала задирать, не говоря уже о том, что дерзить другим наложницам, калфам с евнухами, пользуясь тем, что её возлюбленный Шехзаде Мурад стал полноправным регентом Османской Империи, собирая каждодневные собрания с визирями, где требовал от них, ускорить процесс по сбору денег для выкупа султанской четы.
Поначалу, визири с другими высокопоставленными сановниками возмущались и желали провести переворот, во время которого вознамерились, возвести на трон Шехзаде Мурада, лишь бы не выделять денег для выкупа Султана, которого они не жаловали и считали не достойным. Только Шехзаде Мурад общался с ними очень строго, даже грозно, дав им понять о том, что он никогда не пойдёт против отца и никому этого не позволит сделать, под страхом смерти.
Высокопоставленным государственным сановникам пришлось уступить и даже начать искать деньги для выкупа, а что касается самого юного Шехзаде, он начал наводить порядки ещё и в воинских частях, где все, поголовно, были, крайне не довольны проигрышем Султана Селима в войне с русскими, жаждя его смещения, считая Шехзаде Мурада более достойным Правителем.
Зная об этом, юноша пришёл в страшную ярость, из-за чего сурово наказал всех зачинщиков беспорядков в стране и жестоко подавил все возникающие восстания.
Видя, что ситуация приобретает серьёзный, даже опасный оборот, Михримах, хотя это и далось ей, крайне тяжело, смирилась с тем, что Селим, возможно уже не вернётся к ним: ни живым, ни мёртвым, приказала преданным агам умертвить новорожденных Шехзаде Сулеймана с Османом, а весь гарем: кого распустила и выдала замуж, а других, кто, хотя бы один раз разделил ложе с Султаном, сослали в старый дворец ещё месяц тому назад для того, чтобы ничего и никто не мешал Шехзаде Мураду править спокойно. Ведь теперь началась эпоха его с Сафие, уже носящей под сердцем ребёнка, из-за чего за ней постоянно присматривали дворцовые лекарши. Даже сама Луноликая Султанша не оставляла девушку без своего внимания.
Так и в этот зимний вечер, когда за окном бушевала сильная метель, молодые женщины сидели на тёмно-фиолетовой парчовой тахте в роскошных покоях Михримах Султан и за душевной беседой о будущем Династии, пили фруктовый шербет в мягком медном освещении, горящих в канделябрах, свечей.
--Ох! Не поторопились, ли мы со столь мощной чисткой в гареме и удушением свовсем крошечных Шехзаде, госпожа!?-с нескрываемым сомнением в тихом голосе, тяжело вздохнула, одетая в светлое платье, Сафие Хатун, преданно смотря на Луноликую Султаншу. Та слегка пригубила из серебряного кубка шербета, и, поставив его на небольшой зеркальный столик, доброжелательно улыбнулась юной подопечной и без тени сожаления, легкомысленно ответила: