--В сложившейся ситуации, мы сделали всё так, как гласит закон предков. Возможно Султан Селим с Санавбер Султан уже несколько месяцев как мертвы, ведь с момента их пленения прошло уже полгода. Только Мурад никого из нас не желает слушать и продолжает собирать деньги для выкупа.
Внимательно выслушав разумные слова госпожи, юная беременная фаворитка тяжело вздохнула. Её можно было легко понять, ведь она искренне боялась за жизни своей семьи, чувствуя, что в случае, благополучного возвращения Повелителя из плена, им всем не поздоровается, очень мощно, так как он придёт в самый настоящий гнев, узнав обо всём, что произошло в его отсутствие.
А тем временем, Шехзаде Мурад уже набрав необходимую сумму денег для выкупа горячо любимого отца с его Хасеки, отправился в Россию за ними. В этом его сопровождали преданные янычары с Мустафой-агой.
57 глава
Топкапы.
Три месяца спустя.
Вечер.
Молодая султанская чета благополучно вернулась домой, когда снова стояло тёплое лето. Ярко светило июньское солнце. Вот только их встречал совершенно обновлённый гарем, состоящий из совсем ещё девочек возрастом 11-16 лет, чему, конечно, Селим совсем не обрадовался. Наоборот, он даже пришёл в негодование.
--Михримах, за кого ты меня принимаешь?! Неужели ты думаешь, что я стану проводить ночи с этим...детским садом?! Нет!-возмутился он, подобно смерчу, ворвавшись в покои к старшей сестре, как обычно, наставляющей, одетую в розовое паровое платье, Сафие Хатун, у которой был уже прилично большой живот. Она даже еле ходила, напоминая собой, переваливающуюся с боку на бок, утку.
Заметившая Повелителя, юная девушка вскочила с подушек и почтительно поклонилась, испытывая перед ним невыносимый страх. Ведь Государь примчался к её госпоже, весь пылая яростью и жаждущий немедленного выяснения их отношений. Казалось, ещё немного, и он начнёт душить Луноликую Султаншу, тоже почтительно поклонившуюся брату.
--Селим, возраст тех девушек, что были в гареме, уже почти вышел из брачного! Вот я и выдала их всех замуж.-осторожно объяснила брату Султанша, совершенно забыв о подопечной, которая, почтительно откланявшись, поспешила уйти от греха подальше.
Только Султан продолжал бушевать, из-за чего снова крепко схватив старшую сестру за тонкую шею, гневно прокричал ей в красивое лицо:
--Да, кто ты такая, Михримах для того, чтобы устраивать дворцовый переворот и пытаться сместить меня с законного престола?! Спасибо Мураду. Он вовремя пресёк всё и сурово наказал зачинщиков и признался мне во всём, пока мы возвращались из России в Стамбул! Ты даже не побрезговала моими ещё совсем крошечными Шехзаде, став их убийцей! За всё это, я смещаю тебя с поста управления моим гаремом и отсылаю в старый дворец! Видеть тебя больше не желаю!
При этом, Селим еле сдерживал себя от порыва, избить сестру до полусмерти, но благоразумие взяло над ним верх, из-за чего он отпустил её, и, не обращая внимания ни на какие отчаянные попытки объяснения, царственно покинул покои, провожаемый измученным стоном, поверженной Луноликой Султанши. С которым она плавно опустилась на мягкие подушки, тяжело дыша и обливаясь горькими слезами.
Не успела фаворитка Шехзаде Мурада сделать и нескольких шагов, как была схвачена двумя молодыми евнухами, возглавляемыми Газанфером-агой, и уведена ими в бельевую по приказу новой правительницы султанского гарема Санавбер Султан, терпеливо ожидающей их там вместе с Дженфеде и Лалезар Калфами.
Сегодня прекрасная юная Хасеки была одета в шикарное бледно-розовое атласное платье с парчовым кафтаном и золотыми рукавами со сборёным лифом. Роскошные длинные золотисто-каштановые волосы были распущены и украшены бриллиантовыми нитями.
Ожидание прекрасной юной Хасеки молодого Падишаха продлилось не долго. Вскоре, евнухи втащили за белокурые волосы, вопящую от страха и злости, Хатун, и, бросив её к стройным красивым ногам влиятельной госпожи, отошли в сторону.
--Заткнись уже, Хатун! Никого здесь не волнует то, чьей фавориткой ты являешься! Ты вместе со своей покровительницей пошла против законного Государя, убив наших с ним крошечных Шехзаде и свершив переворот в гареме! За это ты поплатишься жизнью!-елейно и едва слышно, угрожающе произнесла Хасеки и подала знак молодым евнухам, приступить к акции устрашения.
Те всё поняли, и, не говоря ни единого слова, набросили наложнице на шею верёвку и постепенно принялись сдавливать, из-за чего из светлых глаз её брызнули слёзы, а перед ними всё поплыло. Она даже начала задыхаться и хрипеть от нехватки воздуха. При этом, в груди у девушки учащённо билось сердце. Она могла отчётливо слышать его стук.