--Лекаря сюда, немедленно! Повелитель умирает!-громко прокричала, обращаясь к стражникам, юная Султанша, и, не дожидаясь прихода дворцового лекаря, влила возлюбленному мгновенно действующее универсальное противоядие. Только после этого, она от переизбытка чувств с эмоциями, сама упала в обморок.
А тем временем, в своих просторных покоях, Луноликая Султанша терпеливо ждала известий из главных покоев. Она царственно восседала на тахте и лениво ела виноград из серебряной чаши, при этом Михримах была спокойна, не говоря уже о том, что уверена в себе совсем, как удав, наевшийся кроликов. В данный момент, в роли несчастного кролика выступал её брат Селим. Она не испытывала к нему ни капли жалости, считая, что он сам виноват в том, что ей пришлось приказать преданной Сафие Хатун организовать его убийство. Ему следовало быть более сговорчивым.
В эту самую минуту, в просторные покои к своей госпоже вошла Сафие, и, почтительно ей поклонившись, радостно доложила:
--Всё исполнено, как вы приказывали, госпожа! Моя служанка, что принесла ужин Повелителю, незаметно отравила его. Потом, я сама убила её для того, чтобы она не проболталась во время допроса, который непременно учинит Мустафа-ага. Санавбер, возможно уже тоже свела счёты с жизнью у тела Султана Селима, учитывая то. Как сильно она его любит. Теперь никто ничего не узнает, а нам пора готовиться к восшествию на престол Шехзаде Мурада!
Внимательно выслушав отчёт о, проделанной ими, работе по устранению, неугодного им, Султана, Михримах одобрительно кивнула и, знаком, указала воспитаннице на место возле себя на тахте.
Девушка всё поняла, и, не говоря ни единого слова, молча, села рядом с госпожой на тахту, в смиренном ожидании прихода дворцового лекаря с подтверждением о смерти Султана. Вот только к ним так никто и не пришёл.
Немного позже, в главных покоях юная Хасеки Султана Селима очнулась после, случившегося с ней, обморока и, к своему глубокому удивлению, обнаружила, что лежит на широком мягком ложе горячо любимого мужа, скрытая в густых вуалях газового балдахина. Она не могла ничего понять.
--Селим!-встревожено позвала возлюбленного юная девушка, смутно надеясь на то, что всё его отравление-дурной сон. Ей совсем не хотелось верить в то, что её любимый Властелин мёртв. Только, если это действительно так, что она здесь делает в султанской постели, ведь эти покои, отныне принадлежат Шехзаде, то есть теперь Султану Мураду 3-му. Ей, же, впредь, место: либо во дворце слёз, как вдове, либо в могиле, что для юной Хасеки стало бы, куда более лучшим вариантом.
Мысли в голове Султанши проносились в бешеном ритме. Неужели Мурад решил посягнуть на неё, возлюбленную жену своего покойного отца, сделав её своей наложницей? Да нет! Быть такого не может! Мурад не изверг и никогда не переступит через моральные, нравственные и этические нормы. Покойные Нурбану с Селимом слишком хорошо его воспитали. Тогда, как она оказалась здесь?
Санавбер печально, а точнее измождённо вздохнула, не замечая того, что уже во всю правила балом глубокая ночь. Она снова закрыла глаза для того, чтобы немного успокоиться, иначе от предположений с ума сойдёт. Вот только ей это не позволил сделать, внезапно нарушивший мрачную ночную тишину, мягкий приветливый голос, вернувшегося в свои покои с балкона, хозяина.
--А кому, же, здесь ещё быть, Санавбер?! Ведь это, пока ещё мои покои.-как бы, отвечая на все её вопросы, проговорил Селим, бесшумно подойдя к постели и плавно склонившись над возлюбленной, очень нежно поцеловал её в алые сладкие, как спелая земляника, трепетные губы.
Только вместо взаимности, девушка накинулась на любимого с пощёчинами, выплёскивая на него всё то, что накопилось в её хрупкой душе за эти бесконечные минуты, что она провела одна, мучимая догадками, из-за чего между супругами возникло бурное объяснение, плавно переходящее в жаркую, безумную головокружительную страсть, которая не знала пощады.
58 глава
Еле дождавшись наступления первых утренних солнечных лучей, одетая для приличия в траурное облачение, Михримах Султан примчалась в просторные покои пятнадцатилетнего племянника, не понимая одного, почему он до сих пор находится в них, а не в главных, как положено. Её даже не озаботило обратить внимание на то, что юноша возможно ещё спит.
Так и было на самом деле, но из-за того, что слуги раздвинули плотные бархатные шторы, впуская в просторные, выполненные в кремовых, коричневых и молочных тонах, покои яркие солнечные лучи, ему пришлось проснуться и недовольно поморщиться, услышав властные слова своей мудрой тётушки:
--Хватит валяться в постели, Мурад! Немедленно вставай, и, приведя себя в благопристойный вид, отправляйся на площадь принимать престол!-отрезвляюще приказала она ему, возомнив себя грозной Валиде Султан. Только юноша, наконец, полностью проснувшись, посмотрел на неё, как на ненормальную, и, отмахиваясь, как от надоедливой мухи, пробормотал: