--Санавбер, прошу тебя, не умирай! Не оставляй нас!-горько плача, взмолился молодой человек, не обращая ни на кого внимания. Словно услыхав своим подсознанием его отчаянные мольбы, она, постепенно приходя в себя, тихо простонала, и, превозмогая невыносимую боль в голове, которую, словно разрывало на части, через силу разомкнула глаза и потрясённо принялась на всех посматривать, при этом, никого не узнавая.
--Где я? Кто вы все такие? Почему вы на меня так смотрите? Что произошло?-слабым, едва слышимым голосом, спросила у молодого, вполне себе привлекательного, человека юная девушка.
Это заставило Мустафе-агу мгновенно опомниться, и, подхватив её себе на руки, решительно подняться с колен и помчаться в главные покои, бросив распоряжение евнухам, немедленно бежать за лекарем в лазарет и вести его в покои Султана.
59 глава
Не известно, сколько прошло времени, когда молодой Султан, закончив все государственные дела с визирями в просторном зале для заседания Дивана, вернулся в свои покои, к глубокому недоумению увидел, лежащую в его постели юную возлюбленную с, почему-то перевязанной бинтами головой. Девушка выглядела очень бледной и измождённой, а возле неё суетились: дворцовая лекарша с помощницами под надёжным присмотром главной калфы гарема.
--Что здесь произошло, Лалезар Калфа? Почему моя Хасеки в таком плачевном состоянии?-обеспокоено спросил у Хазнадар Повелитель, мягко подойдя ближе к постели, но пристально смотря на собеседницу испытывающим бирюзовым взглядом. Та, заметив его приближение, почтительно поклонилась, и, тяжело вздохнув, доложила, как есть:
--Дело в том, что между Хасеки и Михримах Султан возникла ссора из-за вас и одной наложницы. Санавбер Султан сообщила госпоже о том, что теперь гаремом управляет она и то, что теперь никто из семьи, как и из врагов не посмеет причинить Вам вред, Повелитель. Михримах Султан приняла это за оскорбление и под действием бурных эмоций, ударила Вашу Хасеки канделябром по голове.
Внимательно выслушав Калфу, глубоко потрясённый, Селим понимающе кивнул ей и приказал, оставить его с Хасеки одних. Та всё поняла, и, почтительно откланявшись, покинула главные покои и вернулась в гарем. Лекарши, последовав её примеру, тоже ушли.
Теперь никто не мог помешать супругам быть вместе. По крайней мере, молодой Падишах на это надеялся. Он тихо вздохнул и с ласковой улыбкой на красивом лице, наконец, осторожно сел на край постели, принявшись с огромной нежностью, гладить возлюбленную по бархатистым щекам, терпеливо ожидая её пробуждения.
Только юная девушка продолжала находиться во тьме, но для того, чтобы Властелин не тревожился, лекари, перед самим уходом предупредили его о том, что ему необходимо набраться терпения, ведь процесс выздоровления Султанши-длителен и, требующий от него, внимания с заботой. От понимания этого, из трепетной груди Селима вырвался тяжёлый вздох.
--Ничего, Санавбер! Моя любовь и забота помогут тебе, вернуться ко мне!-давая заверение с утешением скорее себе, чем юной возлюбленной, решительно проговорил он, очень нежно целуя её в златокудрый лоб, благодаря чему, юная красавица, по прежнему находясь в глубоком сне, слегка вздрогнула. Густые шелковистые ресницы всколыхнулись, а ясные бирюзовые глаза, наконец, открылись и посмотрели на, ласкающего ей грудь и плавно подбирающегося к её губам, Селима с полным недоумением так, словно он был для неё, совершенно чужим человеком, а не возлюбленным, являющимся смыслом её жизни, счастьем и безграничной любовью.
--Как вы можете?! Кто, вы? Почему, вы, так на меня смотрите? Что в ваших мыслях?-недоумённо спросила она у него, слегка отстранившись, хотя и признавала, что ей приятны его прикосновения, из-за чего Селим слегка растерялся, удивлённый подобными вопросами любимой девушки, но собравшись с мыслями, крайне осторожно ответил:
--Как кто?! Я твой горячо любящий муж и ещё Падишах Османской Империи. У нас с тобой есть два хорошеньких здоровеньких малыша: Шехзаде Илькас и дочь Нилюфер Султан. Мы все живём в этом чудесном дворце.
Только девушка отнеслась к его словам с недоверием, о чём и поспешила сказать ему:
--О чём это, Вы? Я не могу быть Вашей женой, ведь мы видим друг друга впервые!
Вот только, оставаясь на своей романтической волне, Селим предпринял самый верный, как ему казалось, способ для того, чтобы возлюбленная вспомнила, хотя бы его. Он уверенно ввёл свою руку в тёплый влажный упругий грот её лона и принялся блуждать по нему, что заставило, смущённую под его натиском, юную девушку, у которой голова шла кругом, не говоря уже о том, что ощущалось лёгкое саднение с возбуждением внизу живота, часто дышать и тихо постанывать.