--Да, как ты смеешь, говорить в столь не уважительном тоне с госпожой, Сафие?! Совсем стыд потеряла! Перед тобой стоит законная Хасеки нашего Повелителя Санавбер Султан! Что за бестактность?! Не забывай о том, что ты всего лишь фаворитка Шехзаде Мурада, продолжающаяся, оставаться бесправной рабыней! Знай своё место! Немедленно извинись перед Султаншей!
Не ожидавшая столь внезапной строгости покровительницы, Сафие мгновенно стушевалась, и, растерянно потупив светлые глаза, почтительно поклонилась обеим госпожам, после чего произнесла, обращаясь к Хасеки:
--Простите свою, отбившуюся от рук, рабыню, госпожа! Такого больше не повториться!-и с позволения обеих Султанш покинула коридор, решив, пойти в покои к Шехзаде Мураду, который ещё возможно, находился вместе с Повелителем на заседании Дивана.
Михримах, же, заботливо обняла невестку за изящные плечи, и, проявляя к ней всю свою доброжелательность, на какую была только способна, вошла вместе с ней в гарем, увлекая в беседу о вечернем празднике, устраиваемом в честь благополучного возвращения Султанской четы из Астраханского похода и русского плена.
Конечно, ждать возвращения Мурада, Сафие пришлось, достаточно долго, но, когда он вернулся с заседания Дивана, где присутствовал вместе с горячо любимым отцом, к нему в объятия кинулась заплаканная Сафие, жалующаяся на то, что Михримах Султан перестала поддерживать её в борьбе с безумной Санавбер. Только фаворитку ждало глубокое разочарование. Внимательно выслушав её жалобы, Мурад строго посмотрел на неё и отрезвляюще произнёс, вернее даже прикрикнул:
--Хватит жаловаться, Сафие! Михримах Султан правильно сделала, то напомнила тебе твоё место! Ты никто по сравнению с Хасеки Санавбер! Обычная Рабыня, а она свободная женщина, да ещё к тому, же, законная жена Падишаха!
Сафие не ожидала такой жёскости от Шахзаде, из-за чего обиженно надула соблазнительные пухлые губки, и, шмыгнув носом, снова заплакала, надеясь тем самым, вызвать в нём жалость. Только у неё номер не прошёл.
Мурад даже и не думал поддаваться на её уловки, продолжая, твёрдо стоять на своём мнении, что ещё больше задело Сафие по самолюбию.
--Я думала, ты любишь меня, Мурад, но оказывается, ты тоже продолжаешь считать меня никчёмной рабыней! Очень жаль!-всхлипнув, с нескрываемым разочарованием в голосе произнесла Сафие, и, отойдя от избранника, вся пунцовая села на бархатную софу.
Только Мурад даже и не собирался подходить к ней для того, чтобы утешить. Вместо этого, он царственно вышел из своих покоев и пошёл гулять по дворцовому саду, благо, погода выдалась отличная: солнечная и тёплая. Сафие осталась совершенно одна, сидеть на софе и горько плакать.
Так, гуляя по пальмовой аллее, погружённый в глубокую задумчивость, Мурад совсем не заметил того, как едва не налетел на Шемспери Хатун. Вот только, выйдя, наконец, из мрачных мыслей, Шехзаде оказался очарован юной красавицей, напоминающей ему ангела. Она, по виду, была такой, же, изящной, чистой, из-за чего юноша, мысленно, признался самому себе в том, что влюбился, попав в добровольный плен её красивых карих глаз с невинной, и очаровательной улыбки.
Юная девушка, тоже оказалась немного скованна от встречи с наследным Шехзаде, из-за чего вовремя спохватившись, почтительно поклонилась, залившись румянцем смущения и скромно ему улыбнулась.
--Простите мне мою неловкость, Шехзаде. Я задумалась.-быстро пролепетала Шемспери Хатун, не смея, поднять на юношу своих глаз, при этом, дрожа от, переполнявшего нежную душу, страха за то, что Шехзаде рассердится, и, призовя на помощь евнухов, прикажет им, сурово наказать рабыню за проявление непочтительности.
Только юноша, очарованный необычайной красотой юной девушки, даже и не думал поступать с ней так жестоко. Вместо этого, он осторожно дотронулся до её идеально очерченного гладкого подбородка, и, с огромной нежностью, всмотревшись в её бездонные колдовские омуты, чуть слышно выдохнул, что заставило юную Хатун, затрепетать от чувств, которые она ещё никогда до селе ни к кому не испытывала:
--Как, же, мне хочется утонуть в твоих чистых, словно два лесных озера, глазах и никогда не всплывать из их ласковой бездны.
От столь искренних, полных огромной нежности, слов Шехзаде, юная девушка смутилась ещё больше, из-за чего снова почтительно поклонилась, и, быстро пролепетав:
--Простите, Шехзаде! Мне пора возвращаться в гарем!-высвободилась из его сильных, но при этом, заботливых рук юноши и убежала во дворец, провожаемая потрясённым взглядом юноши, оставшегося, стоять в полном одиночестве.