Он мгновенно вышла из мрачной задумчивости, и, с лёгким недовольством посмотрела на внезапных ночных посетителей. Те почтительно поклонились и принесли искренние извинения за поздний визит.
--Час тому назад ко мне в комнату прибежала Лейла Хатун и рассказала, что случайно подслушала, состоявшийся ещё днём, разговор Разие Султан с преданными ей Хатун о том, чтобы очернить Хасеки Повелителя, обвинив её в измене и запретной страсти с хранителем покоев Мустафой-агой. Завистливые лгуньи обещали свидетельствовать перед Падишахом против Султанши, что благополучно и сделали. Я мгновенно пошла к Газанферу-аге, всё ему рассказав, а Лейла Хатун указала на завистниц, которых теперь допрашивает главный ага султанского гарема.
Внимательно выслушав доклад главной калфы султанского гарема, глубоко потрясённая Михримах Султан, не медля, ни минуты, накинула на себя халат и шаль, и, приказав всем, следовать за ней в главные покои для того, чтобы повторить сказанное перед Султаном, помчалась к брату.
Утро.
Дворцовая площадь.
В ответ, сидящей на мостовой с завязанными глазами, юной Хасеки было мрачное молчание, во время которого к ней кто-то стремительно подошёл, и, подняв с колен, куда-то повёл, что девушку ещё больше начало злить.
--Куда вы меня ведёте? Кто вы такие?-с нескрываемым раздражением в голосе спросила она своих конвоиров.
Только никто из них не стал ей ничего говорить, продолжая вести по мраморному коридору Султанского дворца в направлении главных покоев, где свою жену уже с нетерпением, залитый яркими солнечными лучами, ждал султан Селим, молчаливо стоя возле горящего камина, в котором тихо потрескивали дрова, распространяя по всей комнате приятный аромат хвои.
В эту самую минуту, , открылись деревянные створки двери, и в покои вошли стражники вместе с юной Хасеки. Заметив их, Селим одобрительно кивнул и подал им знак о том, чтобы они вышли. Стражники поняли Государя, и, почтительно откланявшись, ушли.
--Где я? Сколько можно издеваться?!-не в силах больше выдерживать этих мук, воскликнула с раздражением Султанша, готовая в любую минуту разреветься, при этом её внутренне уже всю трясло от нервов.
В этот самый момент, юная девушка услышала чей-то тихий, полный глубокой задумчивости, вздох и приближающиеся мягкие мужские шаги, которые вскоре стихли рядом с ней, из-за чего Санавбер внутренне вся сжалась и насторожилась.
--Селим, это ты? Что за игра в «кошки-мышки»?-со смутной надеждой, в дрожащем от трепетного волнения и страха, голосе спросила в тишину юная Султанша.
Понимая, что его любимая уже на грани нервного истощения, Селим, наконец, нарушил, нависшее над ними, напряжение тем, что снова тихо вздохнул и мягко произнёс:
--Успокойся. Санавбер! Больше твоей жизни ничего не угрожает. Ты в безопасности. Это именно я отменил казнь и приказал стражникам привести тебя сюда, ко мне.
Между ними воцарилось длительное молчание, во время которого Санавбер больше не в силах себя сдерживать, истерично рассмеялась, плавно опустившись на-четвереньки и оперевшись руками о дорогой ковёр. Она не могла никак успокоиться, при этом, из её ясных бирюзовых глаз по бархатистым щекам текли слёзы, а истерический смех перешёл в горькие рыдания с одышкой, что ни на шутку перепугало Селима. Он даже опустился на пол следом за девушкой, и, сняв её, покрасневших от усталости, глаз плотную повязку, заботливо прижал к мужественной груди и крепко обнял возлюбленную.
Вот только юная Хасеки уже потеряла сознание от нервного перенапряжения. Заметивший это, Селим бережно подхватил её на руки, и, поднявшись с колен, подошёл к ложу и уложил девушку на мягкую перину с подушками. Сам, же, удобно устроился рядом, ласково гладя по бархатистым щекам и шелковистым локонам волос, которые распустил. Как, же, Селим хотел свою возлюбленную Санавбер, но не мог себе позволить, воспользоваться её беспомощностью. Совесть запрещала. Ведь он, итак, за эти сутки, принёс возлюбленной слишком много боли и невыносимых страданий.
Ожидание молодого Правителя продлилось не долго. Вскоре, юная девушка, наконец-то, очнулась от обморока и открыла, выражающие невыносимую душевную печаль, бирюзовые глаза.
--Селим!-слабым, даже немного хрипловатым голосом позвала она возлюбленного. Он заботливо поцеловал её в златокудрый лоб и тихо выдохнул:
--Всё хорошо, любимая! Я рядом! Отдыхай.
Вот только эмоционально вымотанных Селима с Санавбер постепенно сморил безмятежный сон, из-за чего они, прижавшись друг к другу, сами того не заметили, как уснули.