Услыхав столь неожиданный для неё мудрый ответ горячо любимого брата, Разие оказалась глубоко потрясена и даже не знала, что сказать ему в ответ. Она залилась румянцем смущения, из-за чего вся вспыхнула и возмутилась:
--Селим, но как же так?! Хранитель твоих покоев домогался меня, а ты на это глаза закрываешь!?
Молодой Султан в очередной раз сдержано вздохнул, и, миролюбиво улыбнувшись сестре, на мгновение закрыл красивые бирюзовые, как небо в ясную погоду, глаза, а когда их снова открыл, спокойно повторил своё решение:
--Это ваша личная жизнь, и я в неё лезть не намерен, Разие.
Его слова больно ударили Султаншу по самолюбию. Она снова вся вспыхнула от негодования с возмущением, и, затаив на брата обиду, покинула его покои, решив, поквитаться с ним, когда решит, как именно. Селим остался один. Теперь ему никто и ничто не мешало рассмеяться, что он и сделал, упав на подушки.
В эту самую минуту, на выходе из главных покоев, Разие едва ни столкнулась с Хасеки своего брата красавицей Санавбер Султан, которая посмотрела на бывшую подругу, полным огромного разочарования, бирюзовым взглядом, и, печально вздыхая, обличительно произнесла:
--Очень жаль осознавать то, что твоя лучшая подруга, которой ты всегда доверяла, как самой себе, предала тебя, и, гнусно оклеветав, собственноручно отправила на эшафот! Спасибо большое Селиму за то, что он вовремя во всём разобрался и помешал случиться непоправимому. Отныне, нашей с вами дружбы больше нет. Вы сами её убили, Султанша.
Затем юная девушка почтительно поклонилась и собралась было уже пройти в главные покои, но Разие, словно спохватившись, остановила подругу своим откровенным признанием:
--Я никогда не желала тебе смерти, Санавбер! Мне, просто хотелось, жестоко проучить Селима. Ты стала, всего лишь безвинной жертвой в нашем с ним разногласии.
Юная Хасеки внезапно остановилась, и, грациозно обернувшись, печально взглянула на бывшую подругу, и, измождённо вздохнув:
--Мстить Селиму-означает, причинять боль мне, Султанша!-наконец, вошла в главные покои, где на широком ложе отдыхал её возлюбленный.
Разие проводила подругу печальным взглядом, окутанная приятным ароматом роз её любимых духов, мысленно признавая, что своими искренними и, в какой-то мере, философскими суждениями, Санавбер воззвала к голосу её совести, вразумительно убеждая, отказаться от вражды. Только Разие ничего не могла с собой поделать. Уж такой она себялюбивый и упрямый человек. Здесь ничего не изменишь. Остаётся, лишь смириться и принять её такой, какая она есть.
65 глава
Селим всё ещё находился в забытьи, и, отрешившись от всего внешнего мира, лежал на постели, пока ни заметил невыносимую печаль в ясных бирюзовых глазах юной возлюбленной, потерянно севшей на край его широкого ложа и ни услышал, вырвавшийся из её соблазнительной груди, измученный вздох.
--Что на сей раз случилось, красавица моя?-заботливо спросил возлюбленную молодой Султан, плавно сев на парчовом покрывале позади неё. Супруги встретились мягкими взглядами, из-за чего юная девушка снова тяжело вздохнула, и, ничего от мужа не скрывая, поделилась:
--Я уже не однократно замечаю, что мы с тобой живём в мире, где кругом правят балом: измена, трусость и гнусная ложь. Притом, я сама постепенно становлюсь не лучше их всех вместе взятых. Вот сегодня, например, фаворитка Шехзаде Мурада, Сафие Хатун, стала матерью здорового Шехзаде. Так вместо того, чтобы отправлять гонца в Манису с радостным известием, я, желая, жестоко покарать албанку за то, что по её лживому навету, я оказалась вчера на эшафоте, приказала устроить малыша в приёмную семью, а Сафие сказала о том, что её малыш умер. Ну и, кто я после этого всего? Сама лживая подлая гадина!
Между возлюбленными венценосными супругами воцарилось длительное мрачное молчание. Внимательно выслушав любимую, Селим чувствовал то, как страдает её хрупкая душа от понимания и укорения за собственные грехи, совершаемые под действием краткого импульса, задетого самолюбия. Селим тяжело вздохнул, и, ласково погладив её по бархатистым щекам, из-за чего она вся затрепетала, спокойно посоветовал:
--Если тебе захотелось сурово наказать дерзкую рабыню-дело твоё! Я тебя не осуждаю, ведь дела гарема не в моей компетенции. Мне остаётся только посоветовать тебе о том, что когда твой гнев на Сафие немного утихнет, верни ей сына, либо отправь маленького Шехзаде в Манису к Мураду.
Санавбер понимающе кивнула, обещая заняться возвращением маленького Шехзаде в лоно Султанской семьи в самое ближайшее время, в мыслях, искренне благодаря возлюбленного за понимание, что окончательно успокоило её и вернуло уверенности в себе. Она даже снова заулыбалась, и, встав с его ложа, почтительно откланялась и ушла из главных покоев, провожаемая обожающим взглядом Султана.