--Чем я могу быть Вам полезен, Шехзаде?-почтительно поклонившись Престолонаследнику, доброжелательно осведомился у него хранитель главных покоев.
Юноша ответил ему взаимной любезностью, после чего участливо поинтересовался:
--Как продвигается расследование по покушению на Повелителя? Виновные уже найдены? Кто они?
Мустафа-ага тяжело вздохнул и рассказал престолонаследнику обо всём, что ему удалось выяснить за столь короткий срок. Шехзаде внимательно выслушал собеседника, не в силах скрыть собственного глубокого потрясения и искреннего сожаления о том, что единственный подозреваемый предпочёл, покончить с собой вместо того, чтобы выдать им имя своего настоящего хозяина.
--Ну, что, же! Для нас сейчас самое главное ждать и молиться о том, чтобы Повелитель скорее выздоровел, и, встав на ноги, вернулся к государственным делам!-тяжело вздыхая, заключил Мурад, подводя итог их душевной беседе. Мустафа-ага согласился с ним и тоже тяжело вздохнул. На этом молодые люди и расстались.
Вот только имя истинного виновника отравления Селима, к своему глубокому потрясению, узнала одна лишь Михримах Султан из печати на письме, которое ей передал один из стражников. Луноликая едва в обморок ни упала, увидев имя своего уже семь лет, как казнённого за измену Османской Империи и трону, брата Баязеда. Поначалу Султанша решила, что это чья-то злая шутка, из-за чего даже разозлилась и отправилась в указанное место для того, чтобы приструнить шутника, посмевшего, на свою голову, назваться именем покойного Шехзаде.
Таким местом стала площадь бедного квартала, а точнее заброшенный рынок. Какого, же, было удивление Султанши, когда придя туда, она встретилась с совершенно здоровым, хотя и заметно повзрослевшим младшим братом Баязедом. За это время он превратился в ещё большего красавца. Шехзаде возмужал, немного оброс, но не важно. Главное живой. Вот только вместо искренней радости, Михримах пришла в ярость от того, что прочла в его светлых глазах.
--Даже и не вздумай устраивать новые покушения на нашего общего брата! Оставь Селима в покое, Баязед! Смирись! Османской Империей отныне он управляет и даже очень успешно! Возвращайся в Трабзон, обзаведись семьёй и живи там спокойно, а нас не трогай!-вразумительно потребовала от брата Султанша. Только Баязед, как был бунтарём, никого не слушающим, так им и остался. Вместо того, чтобы прислушаться к разумным словам старшей сестры, он горько усмехнулся и воинственно произнёс, что привело старшую сестру в ещё больший ужас:
--Скоро рухнет трон Селима! Я уже собрал достаточное количество сторонников для того, чтобы захватить дворец, а братца свергнуть и убить вместе с его лживой тварью Нурбану! Власть будет моей!
Глубоко потрясённая его угрозами, Михримах, сама не понимая того, что на неё нашло влепила неугомонному брату звонкую пощёчину с гневными словами, похожими на приказ:
--Даже думать о мести не смей! Забудь! Да и Нурбану уже ровно год, как нет в живых! Теперь в жизни и в сердце нашего брата есть только одна женщина-Баш Хасеки Санавбер! Она подобна ангелу: добросердечная, справедливая и любимая не только Селимом, но всем османским народом из-за своей обширной благотворительной деятельности.
Баязед, конечно, многое слышал об ангелоподобной Хасеки, чем и решил воспользоваться.
--Раз так, тогда я отниму у Селима самое дорогое, что у него есть и то, что является смыслом его жизни-его Санавбер! Она станет моей рабыней, а я уж её использую так, что ей мало не покажется!-мстительно заключил он и злобно рассмеялся.
Понимая, что все разумные доводы на, ослеплённого местью, Баязеда не действуют, Михримах вернулась во дворец Топкапы, и, вся, пылая праведным гневом, из-за чего, войдя в свои покои, принялась в ярости всё крушить, пока гнев ни утих, и она измождённая, ни рухнула на постель, тяжело дыша.
Так незаметно прошёл целый месяц, за время которого, Султан Селим, окончательно выздоровел и вернулся к управлению Империей вместе со своим наследником. На этом настояла Михримах Султан, никому из семьи ничего не объяснив, но для надёжности, приблизив к невестке в услужение таких Хатун, которые сумеют её защитить и дать мощный боевой отпор врагу, если потребуется, дав девушкам указание, следовать за Баш Хасеки всюду.
Это привело юную Султаншу в недоумение, из-за чего она, в один из зимних морозных декабрьских дней, одетая в бледно-бирюзовое роскошное парчовое платье, даже попыталась выяснить причину столь необходимой предосторожности у самой Михримах Султан, придя к ней в покои для того, чтобы попить кофе и поговорить по душам. Они сидели на тахте в ярких лучах солнца, а возле них суетились служанки.