--Госпожа, Вы уж меня великодушно простите. Только мне до сих пор не понятно, для чего Вы приблизили ко мне телохранительниц.-доброжелательно поинтересовалась у покровительницы юная девушка, слегка пригубив горький напиток из серебряного кубка, а затем изящным плавным жестом поставила его на зеркальный столик.
Михримах всеми силами, стараясь, скрыть истинную причину такой предосторожности, любезно объяснила:
--Санавбер, ты теперь Баш Хасеки Падишаха и мать Шехзаде Искандера. На тебя направлены взоры не только верноподданных, но и врагов, которых может быть намного больше, чем друзей. Мы обязаны всё предусмотреть, особенно во время твоих выходов в благотворительные места..
Только прекрасная юная Баш Хасеки своим внутренним чутьём успела заметить непонятную тревогу, мучившую душу, Михримах Султан, но что служит истинной причиной, так и не смогла рассмотреть, как ни старалась.
--Искренне надеюсь на то, что таковой, в сердце Селима останусь всегда.-одобрительно заключила юная Баш Хасеки, подводя итог их душевной беседе и одаривая свояченицу, доброжелательной, очень искренней улыбкой. На этом они и расстались. Покинув роскошные покои Луноликой госпожи, прекрасная Баш Хасеки, сопровождаемая надёжными охранницами, направилась в главные покои, смутно надеясь, застать в них Государя.
Селим находился в своих покоях. Завершив все дела в зале для заседания Дивана, он удобно сидел на парчовом покрывале широкого ложа и, отрешившись от всего внешнего мира, увлечённо читал интересную книгу, уверенный в том, что к нему так никто и не придёт. Вернее, ему хотелось в это верить, но не всем мечтам суждено было сбыться. Ведь в эту самую минуту, к нему в покои вошла юная возлюбленная, расплывшись в доброжелательной улыбке. Селим даже инстинктивно отложил книгу и, весь сияя от счастья, распахнул перед ней свои широкие объятия, в которые она с трепетным вздохом вплыла, взобравшись к нему на постель, после чего возлюбленные пылко поцеловались.
--Мне не даёт покоя странная обеспокоенность Михримах Султан. Последнее время, у меня складывается такое ощущение, словно она что-то скрывает, но, что именно...-поделилась с возлюбленным юная Баш Хасеки, млея от, переполнявшей её всю, нежности из-за головокружительных ласк венценосного мужа, которыми он услаждал атласную кожу её упругой груди с брусничного цвета сосками. Они напряглись, затвердели и приятно ныли от, переполнявшего её, порочного возбуждения. Девушка даже судорожно вздохнула, и, собравшись с мыслями, вразумительно протянула, прекрасно понимая, что возлюбленному хочется. утонуть вместе с ней в их огромной любви:
--Селим, мы не должны рисковать нашим малышом!
Только сейчас молодой Султан заметил её, уже округлившийся, но ещё небольшой живот, и, почувствовав себя, крайне неловко, слегка смутился, но, собравшись с мыслями, принялся заботливо поглаживать его, предварительно попросив у возлюбленной прощения.
девушка даже и не думала обижаться на любимого мужчину. Вместо этого, она сама прильнула к его тёплым мягким губам, и сама пламенно начала целоваться с ним, плавно увлекая любимого на парчовое покрывало и мягкие подушки с шёлковыми наволочками, пахнувшими лавандой, решительно избавляясь от, уже мешающей им, одежды.
Днём, когда юная Баш Хасеки вместе со своими малышами ехала в свой вакф, на карету напали какие-то люди в масках и чёрных одеяниях. Они перебили всю стражу, и, захватив в плен Баш Хасеки, грубо закинули её на спину коня одного из всадников и куда-то повезли, при этом все попытки по самозащите и защите своих малышей развеялись прахом.
Не известно, сколько продлилась дорога, только всё тело красавицы затекло от напряжения с неудобством, не говоря уже о том, что ныло, да и голова кружилась невыносимо сильно. Только девушка мужественно терпела, хотя в её животе возникла невыносимая резкая боль, разрывающая Султаншу изнутри. Казалось, ещё немного, и она лишится чувств. Так и вышло. Не в силах больше терпеть, Санавбер громко вскрикнула и отключилась.
Когда, же, она, наконец, очнулась, то увидела, что лежит на полу с кляпом во рту, в каком-то хлеву, связанная по рукам и ногам, при этом, юная Султанша не знала о том, какое сейчас стояло время суток: утро, день, вечер или ночь. Ребёнка внутри себя, она тоже не чувствовала из-за того, что, вероятно, потеряла его, когда её сюда везли.
удар ждал юную Баш Хасеки впереди, ведь она потеряла не только того ребёнка, которого бережно носила под сердцем, но и тех, кто были с ней в карете. Их убили по приказу, захватившего её себе в плен, жестокого бунтовщика Шехзаде Баязеда, решившего уничтожить весь род своего правящего огромной империей, брата Селима.