--Не будем торопиться с этим, Санавбер. Лучше поживём для себя.-ласково гладя возлюбленную по бархатистым щекам, заворожённо проговорил Селим.
Девушка поняла любимого и трепетно вздохнула, а он, со своей стороны, плавно склонился к её алым губам, и, взяв их в сладостный плен своих мягких тёплых губ, принялся целовать, очень нежно, не говоря уже о том, что бережно обнимая её стройный стан сильными руками. Юная Хасеки инстинктивно обвила изящными руками мужественную шею любимого, и, не обращая внимания на лёгкое головокружение, вызванное лёгким возбуждением, отвечала искренней взаимностью на каждый поцелуй мужа, вернее, она растворялась в нём, как и он в ней, без остатка.
В эту самую минуту, возлюбленная пара заметила, как к мраморному крыльцу дворца подъехала, запряжённая белоснежными молодыми скакунами, золотая карета и остановилась, а, сидящий верхом на коне, Мустафа-ага спешился, и, открыв дверцу, помог выйти из неё и плавно спуститься по ступенькам какой-то, очень хорошенькой, одетой в светлое роскошное парчовое платье и в бледно бирюзовый плащ с капюшоном, девушке с каштановыми длинными волосами и детским личиком, не говоря уже выразительных изумрудных глазах с шелковистыми густыми ресницами, вздёрнутым носиком и алыми пухлыми губками, которые так и хотелось расцеловать.
Это и была критская принцесса Офелия. На вид ей было не больше 15 лет, хотя на самом деле 13. Её привёз в главный дворец Османской Империи Мустафа-ага, заключив с ней брак от лица Падишаха Мира и ключи от острова Крит с подписанными бумагами о том, что земли отныне входят в состав Османской Империи.
--Вот Вы и во дворце Топкапы, то есть в центре мира, принцесса! Добро пожаловать на Вашу новую Родину!-восторженно объявил хранитель главных покоев, не мешая юной девушке с интересом осматривать великолепный тропический сад с многочисленными: лабиринтами, фонтанами и аллеями. Ей нравилось всё, но интересовало другое, о чём она и поспешила спросить, глядя на хранителя покоев:
--Мустафа-ага, а когда я смогу увидеться с Повелителем?
Хранитель главных покоев ненадолго задумался, после чего. Честно ответил:
--Вам об этом сообщит: либо Хазнадар Лалезар Калфа, либо кизляр-ага Газанфер. Наберитесь терпения.
Из этого, юная принцесса сделала для себя неутешительный вывод о том, что ждать ей внимания мужа, которого она никогда в своей жизни не видела, придётся долго. Она даже не знает того, как он выглядит. Может Султан Селим старый толстый и мерзкий. Девушка тяжело вздохнула и, молча, вошла в гарем, сопровождаемая верными фрейлинами, где её уже встречала, исполняющая обязанности валиде, Михримах Султан, старшая сестра Повелителя.
--Селим, кто эта девушка? Для чего она приехала сюда к нам?-чувствуя, как в её трепетной душе постепенно растёт ревность, спросила Санавбер, пристально смотря в ласковую бирюзовую бездну красивых глаз возлюбленного.
Он, понимая, что рано или поздно, ему придётся признаться во всём, тяжело вздохнул и честно ответил:
--Эта девушка-принцесса Офелия Критская, моя новая жена.-последние три слова Селим сказал чуть слышно, но и этого Санавбер хватило. Она услышала его слова, вонзившиеся в её трепетную душу, словно острый нож в сердце, из-за чего влепила ему звонкую пощёчину и вся в слезах убежала в глубь дворцового сада.
Не ожидавший такой реакции от возлюбленной, Селим слегка растерялся, ощущая то, как сильно пылают от удара его бархатистые щёки. Вот только, бушующий в душе, гнев на Хасеки заставил Султана, мгновенно собраться с мыслями и стремительно пойти искать Санавбер для того, чтобы с ней разобраться. Собственные ущемлённые гордость с самолюбием напомнили о себе, не кстати.
ты себе такое позволяешь, Санавбер!? Совсем от рук отбилась! Не забывай, кто я! И...-гневно взвился Селим, наконец, подойдя к ней, (девушка сидела на зелёной шелковистой, как ковёр, траве, прижав колени к груди и горько плакала, хотя и очень тихо) из-за чего он не договорил, да и гнев куда-то пропал. Султан тяжело вздохнул и сел рядом с ней. Между ними возникло бурное объяснение, включающее в себя: гнев, боль, слёзы, обиду, разочарование, признание вины, покаяние и, наконец, примирение с взаимопониманием.
А тем временем, тринадцатилетняя принцесса Офелия уже встретилась со старшей сестрой турецкого султана, которой, как она узнала, было тридцать лет. Значит, как Офелия в уме подсчитала, её мужу Султану Селиму получается двадцать семь лет, что уже хорошо. Раз его голубоглазая и светловолосая сестра прекрасная и стройная, подобно молодой сосне, то и он сам, наверное, тоже великолепен. От таких мыслей девушку, сидящую на софе возле, одетой в шикарное дорогое бархатное рубиновое платье с дополнением алого шёлка и в золотой парчовый кафтан, Султанши отвлекла она сама.