--Добро пожаловать в свой новый дом, Офелия! Только это уже от тебя самой зависит: станет он для тебя раем, либо превратится в сущий ад! Ты, хотя и стала женой моему, правящему огромной империей, брату, но занимаешь положение, сравнимое с простой наложницей. Это означает, что ты обязана подчиняться и проявлять почтение с уважением главной женщине Повелителя Санавбер Султан. Она его Баш Хасеки, хотя и, в ходе трагического события, потеряла всех своих детей. Только это ничего не меняет! Да и, ты, как мне известно ещё не разделила брачного ложа!-как можно доходчивее, объяснила новой невестке Луноликая Султанша, тем-самым спуская её с небес на землю для того, чтобы та поняла своё место сразу и не создавала проблем в гареме.
Офелию, хотя и до глубины души задели резкие слова Султанши, но спорить с ней она не стала, решив оставить это до того момента, когда обретёт силу и власть в своём новом доме. Вместо этого, она выдавила из себя что-то на подобии доброжелательной улыбки, и, почтительно поклонившись, почтительно произнесла:
--Как Вам будет угодно, госпожа!-и с её молчаливого позволения, плавно встала с софы и ушла, сопровождаемая главной калфой султанского гарема.
Что касается венценосной пары, они уже катались на деревянной лодке по небольшому озеру с гладкой, как зеркало, поверхностью озера и тихо разговаривали друг с другом. Грёб Селим, а юная Баш Хасеки сидела напротив него.
--Обещай мне, что ты никогда не призовёшь к себе принцессу, Селим!-елейно мягким голосом попросила любимого юная Султанша, испытывающе смотря на него, при этом в её бирюзовой бездне отражалось ласковое апрельское солнце, тёплые золотые лучи, которого согревали возлюбленных.
--Офелия моя жена, как и ты, Санавбер! Это означает, что вы обе мне одинакого дороги.-сдердано вздохнув, вразумительно проговорил Селим, смутно надеясь на то, что возлюбленная прислушается к его словам. Только просчитался. Санавбер, ослеплённая ревностью, мгновенно вспыхнула, ущемлённая его словами, и, небрежно бросив:
--Ах так!-вскочила со своего места и принялась расшатывать лодку.
Понимая, что они так могут легко перевернуться, Селим принялся просить возлюбленную, успокоиться и сесть на место. Ему было уже не до веселья.
--Санавбер, я здесь Султан! Поэтому, я приказываю тебе, немедленно прекратить это дурачество и сесть на место! Мы перевернёмся!-начиная, терять терпение, уже более строго потребовал от жены Селим. Он даже протянул к ней руки для того, чтобы угомонить её и даже сам встал с места, что стало для него глубочайшей ошибкой, ведь, в эту самую минуту, они вылетели из лодки, а Санавбер так вообще, запуталась в шикарном платье и начала тонуть. Оно не позволяло ей двигаться и тянуло на дно. Девушка даже уже захлёбывалась солёной водой. Понимая, что ей осталось совсем не долго и сейчас она погибнет, Санавбер, что есть силы прокричала:
--Селим!!!
сомкнулась над её золотисто-каштановой шелковистой головой. Казалось бы, всё. Жизнь закончилась и душа готова покинуть бренное тело, но, в эту самую минуту, Селим вытащил возлюбленную из воды, хотя ему и пришлось достаточно понырять в её поисках и покричать. Но теперь, всё закончилось успешно. Он затащил девушку обратно в лодку, затем взобрался в неё сам, где на дне и стал активно откачивать жену, пока она, наконец, ни очнулась и ни начала отплёвываться водой, вся измученная и бледная, при этом слёзы текли из ясных бирюзовых глаз обоих супругов. Только они не обращали на них никакого внимания. Им было не до них. Они, крепко обнявшись, радовались тому, что всё позади, и самое страшное их миновало.
Ближе к вечеру, у Санавбер начался сильный жар. Она металась по широкому султанскому ложу вся в бреду. Девушка снова находилась в том кошмаре, куда вверг её жестокий Шехзаде Баязед, два месяца тому назад. Девушка умоляла его о пощаде и о том, чтобы он вспомнил о братской любви, ведь она являлась горячо любимой женой его брату. Вот только Баязед, так сильно ненавидел Селима, что отчаянные мольбы о благоразумии Баш Хасеки, лишь раззадоривали мстительного бунтовщика на все возможные зверства.
--Санавбер, всё хорошо! Я рядом с тобой!-ласково приговаривал молодой Султан, лёжа на боку в постели возле неё и заботливо поглаживая любимую по шелковистым золотисто-каштановым спутанным волосам.