Чувствуя его искреннюю заботу о ней, девушка постепенно успокоилась и уже начала дремать, пока внезапно ни почувствовала, одолевший её невыносимый пристут тошноты, из-за чего она вскочила с постели и помчалась в уборную, провожаемая потрясённым взглядом Селима. Он ничего не понимал и для того, чтобы во всём разобраться, ему пришлось сходить в лазарет и привести в свои покои дворцовую лекаршу.
За всё то время, что он ходил за акушеркой, Санавбер, наконец, вышла из уборной вся бледная и измождённая. Сев на край постели, она горько расплакалась от понимания того, что беременна от кого-то из насильников, либо от Шехзаде Баязеда.
Пришедшая вместе с Повелителем, акушерка, лишь подтвердила догадки Султанши после внимательного осмотра, да и, если учитывать, что между венценосными супругами за это время не было ни одного хальвета...
--Я не хочу этого ребёнка! Сделайте мне аборт, либо дайте такое зелье, которое спровоцирует выкидыш!-не терпя никаких возраженицй, приказала акушерке Баш Хасеки, смотря на женщину обезумевшим от переживаний взглядом. Она ничего не хотела слышать о том, что аборт может убить её, либо сделать бесплодной. Ей было всё равно.
Зато Селим думал о последствиях, и, не желая, рисковать жизнью и психическим здоровьем возлюбленной, выбрал самое безопасное для неё средство.
--Дайте моей Баш Хасеки зелья для выкидыша!-тяжело вздохнув, распорядился он и сел рядом с любимой.
Акушерка поняла венценосную чету, и, немного покопавшись в своей шкатулке, дала юной Султанше самой безопасное зелье, которое та выпила залпом и полностью. Теперь потекли минуты ожидания результатов.
Узнавшая о внезапной болезни Баш Хасеки, Михримах Султан не на шутку встревожилась, и, не находя себе места, пришла в главные покои в тот самый момент, когда у Санавбер, наконец-то случился долгожданный выкидыш под чутким наблюдением акушерки, которая сразу после того, как верные рабыни обмыли тёплой водой из серебристого тазика и переодели во всё чистое свою госпожу, дала ей заживляющее зелье. Теперь юная Султанша спала в постели, скрытая от постороннего взгляда плотными вуалями газового балдахина.
--Мне кто-нибудь объяснит о том, что здесь происходит?-теряя терпение, с нескрываемым раздражением спросила у, вернувшегося с балкона, брата, Луноликая Султанша. Он сдержано вздохнул, и, выйдя вместе с ней снова на балкон, благо, погода стояла изумительная и тёплая, произнёс с нескрываемым отвращением и жгучей ненавистью в приятном тихом бархатистом голосе:
--Это Баязед повинен в мучениях и невыносимых душевных страданиях моей Санавбер! Он мало того, что со зверской жестокостью надругался над ней два месяца тому назад, так ещё и наградил своим ублюдком!
Он выдержал короткую паузу, но лишь для того, чтобы внимательно понаблюдать за реакцией старшей сестры и не ошибся. Она оказалась на столько сильно потрясена услышанным, что не знала того, как ей отреагировать на слова брата. Только это душевное её продлилось не долго. Султанша луны и солнца собралась с мыслями, и, тяжело вздохнув, встревожено спросила, опасаясь за дальнейшую судьбу невестки:
--И что ты предпринял, Селим? Надеюсь, девушка не пострадает?
Селим загадочно улыбнулся, и, придав своему красивому лицу важность, успокоил:
--Моя Санавбер снова полностью принадлежит мне, Михримах. Как только она полностью поправится, между нами, снова воцарится гармония, счастье и головокружительная любовь.
Султанша луны и солнца одобрительно улыбнулась брату в ответ, и понимающе кивнув, ушла, успев пожелать невестке скорейшего выздоровления. Селим проводил старшую сестру задумчивым взглядом, после чего всех выставил из покоев, и, терпеливо дождавшись момента, когда за последней рабыней закрылась дверь, сам лёг в постель, и. заботливо обнимая возлюбленную Санавбер, постепенно уснул.
Спустя пару дней, когда Санавбер Султан, окончательно поправилась, она, одетая в сиреневое парчовое шикарное платье, шла по, залитому яркими солнечными лучами, мраморному коридору, погружённая в свои мрачные мысли, пока ни увидела, идущую ей встречу, тринадцатилетнюю принцессу Офелию Критскую. Девушка пребывала в приподнятом, вернее даже мечтательном, настроении и, словно летела на крыльях, а карие глаза сияли огромным счастьем.
Вот только недолго суждено было продлиться её радости. Она перестала улыбаться, ведь, в эту самую минуту, девушка поравнялась с Баш Хасеки, и, почтительно ей поклонившись, поспешила пройти мимо, словно чего-то боясь. Не зря. Ведь, в эту самую минуту, Санавбер решительно схватила соперницу за локоть, и, крепко сжав, угрожающе прошипела ей в лицо, подобно гремучей змее: