--Даже не мечтай о том, что Повелитель когда-либо призовёт тебя к себе, принцесса этого никогда не произойдёт! Я его единственная женщина, любовь и смысл жизни! Хотя мне тебя искренне жиль, ведь тебе суждено состариться в одиночестве бездетной и не испытав любви.
Только Офелия с королевским достоинством выслушала колкости Баш Хасеки и с притворной любезностью, ей улыбнувшись, заметила, как бы желая, уязвить в ответ:
--Раз Повелитель принадлежит только тебе одной, почему, же, он вчера гулял вместе со мной по саду, а потом мы вместе ужинали в моих покоях, мило беседуя по душам и обо всём?! Кстати, он действительно обаятельный красавчик! Я уже с нетерпением жду момента, когда окажусь с ним в постели, при этом мы будем полностью голые.
Говоря эти слова, Офелия, явно потешалась над трепетными чувствами Санавбер. Так и было. Она получала удовольствие от того, как внимательно наблюдала за тем, как в душе Султанши постепенно росла жгучая ревность. Она не ошиблась. Ведь, от услышанных язвительных слов принцессы, в бирюзовых ясных глазах Баш Хасеки на мгновение потемнело, и, потеряв над собой контроль окончательно, она влепила мерзавке звонкую пощёчину.
Офелия, не ожидав такого, слегка растерялась, но, собравшись с мыслями и потирая рукой, горящую от удара, бархатистую щеку, поняла, что для неё, здесь, начинается борьба за собственное выживание. Детство кончилось. Наступило время взрослеть. А между тем, Султанша, опомнившись и получая удовольствие от унижения соперницы, пригрозила:
--Бойся меня, Хатун! Вздумаешь, встать у меня на пути, окажешься на дне Босфора! Никто тебя даже не хватится.
После чего, сопровождаемая верными рабынями, которые всё это время находились немного в стороне, царственной походкой и довольная собой, продолжила путь, оставляя принцессу, сидеть на холодном мраморном полу, погружённую в мрачные мысли о смысле жизни и о том, как ей существовать здесь, в султанском гареме.
68 глава
А тем временем, дойдя, наконец, до своих просторных покоев, разъярённая Баш Хасеки ворвалась в них, и, подозвав к себе верную Махфирузе, терпеливо дождалась момента, когда та закончила застилать постель госпожи и подошла к ней, почтительно поклонившись:
--Чем я могу быть Вам полезна, Султанша?-осведомилась.
Санавбер немного успокоилась, и, собравшись с мыслями, заговорила очень тино, но так, чтобы Махфирузе её услышала, всё поняла и приступила к выполнению:
--Принцесса потеряла весь стыд. Сама не поняла с кем связалась. Нам необходимо напомнить ей о том, что здесь, в гареме, она никто, Махфирузе!
Внимательно выслушав госпожу, Махфирузе, лишь этого и ждала. Ей самой совсем не нравилась принцесса из-за того, что, казалась какой-то тёмной, непонятной и скрытной.
--Как прикажете, Султанша! С этого дня, жизнь принцессы превращается в настоящий ад!-вся просияв от, переполнявшей её всю, искренней радости, заверила прекрасную госпожу, уже величественно севшую на, обитую бархатом, софу и, погрузившуюся в глубокую задумчивость, что послужило для Махфирузе знаком к тому, что она свободна. Девушка всё поняла, и, почтительно поклонившись, ушла к себе в коморку думать над тем, с чего ей начать травлю принцессы.
Вот только не долго суждено было продлиться одиночеству юной Баш Хасеки. Ведь, в эту самую минуту, к ней в покои, мягко пришёл Селим, одетый в парчовый кафтан. Он с тихим вздохом обнял возлюбленную за изящные плечи сильными руками. Его мягкие тёплые губы настойчиво ласкали лебединую шею, изящные плечи, упругую грудь юной Султанши, вызывая в ней приятную дрожь с лёгким возбуждением. Она судорожно вздохнула, и, припав к губам любимого мужчины, который уже полностью раздел её, воинственно произнесла, что лишь вызвало в нём весёлый звонкий смех:
--Я убью каждую наложницу, кто посмеет посягнуть на тебя, мой Селим!
При этом, юная Султанша абсолютно голая сидела на коленях венценосного супруга, который, кстати говоря, уже, тоже полностью разделся, и, удобно лёжа на мягкой широкой постели, заворожённо перебирал золотой шёлк шикарных распущенных волос юной девушки, с наслаждением вдыхая, исходящий от них, приятный аромат роз, что кружило ему голову и пьянило сильнее самого терпкого вина.
--Не думай о принцессе, Санавбер! Ты, же, знаешь о том, что я люблю только тебя одну!-легкомысленно отмахнувшись, убеждал жену молодой Султан, постепенно воссоединяясь с ней в жарком акте головокружительной страсти. Девушка медленно склонилась к мужу и прошептала ему прямо в губы: