--Только, если ты отошлёшь её из дворца!
После чего, она пламенно поцеловала его, продолжая, ритмично двигаться на нём, словно на качелях, испытывая наслаждение, в связи с чем, просторные главные покои постепенно заполнились их тихими стонами. Но вскоре, всё стихло, и возлюбленные счастливые, и, не обращая внимания на то, что пот стекал с них солёным ручьём, уже лежали в жарких объятиях друг друга, тяжело дыша.
А тем временем, возвращающуюся из хамама, Офелию за углом подкараулила Махфирузе Хатун, и, подставив ей кинжал к горлу, повела в прачечную. Офелия так испугалась за свою жизнь, что не смела даже вздохнуть. Она лишь послушно, и, вся трепеща, выполнила все указания своей похитительницы.
--Что вы со мной решили сделать? Не забывайте о том, что я жена Повелителя! -отчаянно боролась за себя Офелия, когда её грубо втолкнули в небольшую и тускло освещённую комнату и пробили на мешки с грязным бельём.
Только Махфирузе Хатун вместе с Газанфером-агой, лишь иронично посмеялись над ней, и, бегло переглянувшись между собой, принялись решать, кто из них пойдёт и обо всём доложит Санавбер Султан.
--Как я приведу сюда госпожу, Газанфер-ага? Она сейчас проводит время с Повелителем.-недоумевала, полная сомнений, юная рабыня. Только кизляр-ага всё равно настоял на своём.
Махфирузе пришлось подчиниться. Она тяжело вздохнула, и, почтительно поклонившись, побежала за Султаншей в её великолепные просторные покои, а Газанфер-ага связал принцессу по рукам и ногам, и, всунув ей в рот тряпку, надел мешок на голову. Теперь ему оставалось лишь терпеливо дождаться приходя Баш Хасеки, которой и предстояло решить дальнейшую судьбу Офелии.
В эту самую минуту, Махфирузе пришла в покои госпожи, терпеливо ожидающей момента, когда Селим, наконец, уснёт. Только он продолжал неистово целовать и ласкать жену до тех пор, пока сон, в итоге, ни сморил его. Когда, же, Султан забылся крепким сном, что позволило юной Баш Хасеки, успевшей, заметить появление верной служанки, осторожно выбралась из объятий, крепко спавшего мужа, и, накинув на шёлковую сорочку парчовый халат, бесшумно подошла к рабыне.
--Вы с Газанфером-агой выполнили всё, о чём я вас приказывала?-чуть слышно осведомилась у неё Султанша, периодически настороженно посматривая на мужа, повернувшегося на другой бок и продолжившего, крепко спать, из-за чего вздохнула с облегчением.
Махфирузе хорошо поняла госпожу, и, снова почтительно поклонившись, известила её о том, что принцесса Офелия сейчас в прачечной, связанная по рукам и ногам, ожидающая решения своей участи. Санавбер одобрительно кивнула, и, бросив взгляд на, по-прежнему крепко спавшего возлюбленного, пошла вместе с Махфирузе в прачечную, но лишь для того, чтобы окончательно разобраться с ненавистной соперницей.
Войдя в прачечную, Санавбер подала кизляру-аге царственный знак для того, чтобы он снял мешок с головы принцессы. Главный евнух выполнил распоряжение Баш Хасеки и позволил ей вволю насладиться крахом критской принцессы, что она с глубочайшим удовольствием сделала.
--Вот тебе и пришёл конец, Офелия Хатун! Ты никогда не получишь моего Султана! Забудь его навсегда! Селим принадлежит только мне одной!-с победной улыбкой высокомерно заключила прекрасная юная Баш Хасеки, и, отдав распоряжение, появившимся в прачечной, ещё двум агам о том, чтобы они отправили принцессу во дворец в Бурсу в качестве подарка к Шехзаде Баязеду от его, правящего Османской Империей, старшего брата Султана Селима в знак примирения, с той, же, царственной грацией развернулась и вышла из прачечной, мысленно молясь о том, чтобы её муж ещё крепко спал, а утром она придумает, что нашептать эротично ему на ушко, в случае, если он спросит её про принцессу.
Махфирузе вместе с кизляром-агой проводили Султаншу понимающим взглядом, после чего приступили к немедленному выполнению Высочайшего распоряжения вместе с двумя агами.
Санавбер не ошиблась, вернувшись в свои покои. Селим действительно крепко спал, напоминая безгрешного ангела и свернувшись в клубок, подобно кошке, из-за чего юная Султанша даже залюбовалась им. На её красивом лице появилась ласковая улыбка, а всё её существо наполнилось приятным теплом. Девушка трепетно вздохнула, и, мягко подойдя к своей постели, осторожно легла, и, теснее прижавшись к мужественной мускулистой спине любимого мужчины, с огромной нежностью обняла его.
Почувствовав тепло, исходящее от её изящных рук, Селим тихо вздохнув, и, повернувшись на спину, лениво открыл свои красивые бирюзовые глаза, и, добровольно утопая в ласковой бездне глаз юной девушки, недоумевая спросил: