--Тащите Повелителя на крышу, да только свяжите верёвками покрепче для того, чтобы, когда он проснётся, не сбежал, да по аккуратнее!-хладнокровно приказала агам Разие, внимательно следя и руководя каждым их действием. Аги всё поняли и выполнили все её распоряжения.
Не известно, сколько прошло времени, но, когда молодой Падишах, наконец, проснулся и, через силу открыв бирюзовые, как море на мелководье, глаза, осмотрелся по сторонам, не в силах понять того, где он находится и почему здесь так холодно, не говоря уже о том, что ветрено. Ему захотелось подняться на ноги, но ничего не получилось. Селим понял, что его связали крепкими верёвками, вот только, кто и за что решил над ним так сурово поиздеваться, бедняга даже предположить не мог, из-за чего горько посмеялся, превозмогая дикий холод с болью в руках и ногах.
--Что, братец, не нравится тебе здесь, а ведь это твоё любимое укромное место?-донеслись до него презрительные слова одной из сестёр. Селим узнал голос мгновенно. Он принадлежал его горячо любимой сестре Разие, из-за чего он с ещё большей иронией рассмеялся и потрясённо, не говоря уже о том, что дрожащим от невыносимого холода голосом спросил:
--Что я тебе плохого сделал, раз ты сейчас, так надо мной издеваешься?
Ему захотелось обличительно посмотреть на сестру, но не смог этого сделать из-за того, что был связан, да и сил уже никаких не осталось для борьбы за себя. Дыхание стало прерывистым. Селим понимал, что уже теряет сознание. Только Разие этого не заметила. Она продолжала разбираться с ним.
--Ты спрашиваешь в чём твоя вина передо мной, Селим?! Так я сейчас тебе...
Разие не договорила из-за того, что увидела, как её брат не в силах больше терпеть дикий холод, потерял сознание, что не входило в планы Султанши. Она даже встревожилась за него.
--Отнесите Повелителя в хамам, после чего в главные покои!-вовремя спохватившись, приказала стражникам Разие и сама проконтролировала каждое их действие. Только, не смотря на все их действия, Селим всё равно заболел и метался в горячке по своей постели.
.
Возле него находилась, ещё не отошедшая от, устроенного Разие Султан, ночного нападения, Санавбер. Её до сих пор, внутренне всю продолжало колотить от нервов, хотя дворцовая акушерка и напоила юную Султаншу безвредной для её ребёнка успокоительной настойкой.
--Разие с Михримах совсем от власти с ума сошли! Не понимаю одного, сколько им можно издеваться над Селимом?!-с нескрываемым возмущением, смешанным с негодованием и болью, вздыхала, глядя на невыносимые страдания брата, Бахарназ Султан.
Санавбер печально вздохнула в ответ, и, сменив мужу влажный компресс на горячем лбу из-за того, что бедняга весь горел, не говоря уже о том, что бредил, обливаясь солёным потом, бегло взглянула на собеседницу и тихо произнесла, тем-самым мрачно заключая:
--Они когда-нибудь убьют моего любимого из-за своей непримиримой борьбы друг с другом! Султанши именно этого и добиваются!
От услышанного, Бахарназ всю передёрнуло от презрения к сёстрам и искренней жалости к брату, который постепенно успокоился и уснул, чувствуя на себе заботу юной супруги.
Она, же, сидела возле него на краю их общей постели, и, ласково поглаживая его по шелковистым коротко остриженным светлым волосам, что-то очень тихо ему шептала.
В эту самую минуту, в главные покои вошла, одетая в атласное мятного цвета платье, Михримах Султан. Заметив, находящегося в столь жалком состоянии, брата, стремительно подошла к нему со словами искреннего сожаления:
--Ну, я этой Разие устрою утром «небо в алмазах»! мы с ней так не договаривались! Видит Аллах, мы планировали, просто душевно поговорить с Селимом!
От услышанного признания, Санавбер с Бахарназ молниеносно переглянулись между собой и иронично усмехнулись.
--Вот и поговорили до такой степени, что бедняга Селим теперь находится между жизнью и смертью. Ну, кто вас просил его вытаскивать на мороз и сквозняк на крышу в тонкой лёгкой шёлковой пижаме!? Получайте результат!-с не скрываемым презрением фыркнула Бахарназ, обличая старшую сестру в подлости и коварстве, из-за чего они схлестнулись пристальными враждебными взглядами, но больше ничего не сказали друг другу.
Ближе к утру четвёртого дня мучительной простуды любимого мужчины, Санавбер проснулась от того, что почувствовала, как жар у него постепенно прошёл. Он даже стал дышать спокойнее, что искренне порадовало юную девушку, из-за чего она пылко поцеловала любимого в мягкие тёплые губы. Селим измождённо вздохнул и, наконец, открыв бирюзовые глаза, посмотрел на жену и тихо выдохнул её имя: