--Не думай о принцессе, Селим! Она сама выбрала свою судьбу! Что уж, теперь, сожалеть об этом?!-тяжело вздыхая, тем-самым борясь с, одолевающим её трепетную душу, холодным уколом жгучей ревности из-за этого, крайне неприятного для неё разговора, мудро посоветовала возлюбленному юная Султанша. Молодой Султан, хотя это и было для него, крайне непросто, но, печально вздохнув, согласился с разумными словами юной возлюбленной и снова забылся вместе с ней в их головокружительной любви.
А тем временем, узнавшая о результатах жестокой кровопролитной битвы Селима с Баязедом, Разие Султан пришла в такую ярость, что с диким криком, начала разносить собственные покои, чем и перепугала, находящихся немного в стороне, рабынь. Они решили выждать момент, когда их госпожа успокоится и уже потом, взяться за приборку покоев.
Ждать пришлось не долго. Вскоре прекрасная молодая Султанша выбилась из сил и, тяжело дыша, сидела на тахте и безумным взглядом смотрела в одну точку, из-за чего рабыни робко и для того, чтобы ещё больше не злить Султаншу, взялись за уборку. Покоев.
Вот только, словно опомнившись, Султанша внезапно посмотрела на одну из своих рабынь, хорошенькую белокурую девушку лет тринадцати-четырнадцати с выразительными серыми глазами и, одетую в простенькое серенькое шёлковое платьице. Девушка-подросток всё поняла, и, почтительно поклонившись, подошла.
--Чем я могу быть полезна вам, моя госпожа?-робко осведомилась белокурая красавица с ангельским ликом, но с душой чертёнка.
Разие одобрительно ей улыбнулась и, приманив к себе ближе, заговорила очень тихо, но так, чтобы девушка всё услышала, поняла и выполнила всё, как полагается:
--Мы должны приложить все усилия для того, чтобы у нашего Повелителя так и не было ни одного наследника мужского пола, Селимие. Он должен остаться совсем один.
Из слов госпожи, юная Хатун поняла, что ей, пока лучше занять позицию ожидания наступления дня родов Баскадины, а уж потом действовать. Она так и решила сделать, а пока вернулась к приборке.
Зато Михримах и Бахарназ Султан возликовали, узнав о победе Селима над бунтовщиками. Им, конечно было искренне жаль Баязеда, но из-за его чрезвычайной жестокости, с которой он расправился с ни в чём неповинной, очень юной и доверчивой Офелией Хатун, не говоря уже о страшной смерти Шехзаде Мурада с его семейством, перечеркнуло всю жалость к жестокому брату, но для того, чтобы хоть как-то отметить победу Султана, Султанши раздали наложницам золото и угостили всех ягодным шербетом.
Пока, же, они стояли на мраморном балконе и задумчиво смотрели на, завершающих свои дневные дела девушек, которые готовились ужинать, собираясь в группы.
--Мы должны быть внимательнее к девушкам для того, чтобы не упустить, подосланных в гарем Повелителя, шпионок-диверсанток от мстительной Махидевран Султан, которые непременно попытаются отомстить Селиму за его победу над Баязедом и всеми силами предостеречь Санавбер от всех возможных опасностей. Ведь в её животе находится будущее нашей династии.-с нескрываемой настороженностью задумчиво произнесла, обращаясь к младшей сестре, Луноликая Султанша. Они переглянулись между собой и печально вздохнули.
Утром, молодая султанская чета сидела на, разбросанных по полу, подушках и с огромным обожанием смотрела друг на друга, не обращая внимания на, суетящихся возле них, рабынь, которые накрывали на стол и разливали вино по кубкам. Так приказала Разие Султан, что показалось Селиму с Санавбер подозрительным, ведь тема вина для них под запретом уже на протяжении последних пяти лет, из-за чего они даже потрясённо переглянулись между собой.
--Нет. Вина не надо!-единогласно отклонили супруги, чем и поставили служанок в тупик. Те не знали, что им делать, ведь, они всего лишь вынуждены исполнить приказ Султанши, из-за чего рабыни, испытывая, возникшее в атмосфере небольшое напряжение, между собой переглянулись.
--Можете быть свободны!-приказала рабыням Баскадина. Те почтительно откланялись и ушли, оставив венценосную возлюбленную пару одних, благодаря чему, Селим с Санавбер с облегчением вздохнули и полностью расслабились, что позволило молодому Султану, плавно и осторожно завладеть трепетными алыми губами юной красавицы, что он и с делал с превеликим удовольствием.
Санавбер инстинктивно откликнулась на сладостный призыв любимого мужчины, обвив его мужественную шею изящными руками и позволив ему, своим бархатистым языком проникнуть в тёплую пещеру её рта, не говоря о том, чтобы переплестись с языком возлюбленной в, волнующем их хрупкие души, зажигательном танце, что пробудило в них бурю разных эмоций, не говоря уже о, вспыхнувшем вновь, порочном желании новой неистовой близости.