После чего, вернувшись, наконец, снова в главные покои, прекрасная Баскадина не находила себе места от понимания того, что эта испуганная новенькая девочка сможет влюбить в себя Селима очень легко и быстро, а ей, Санавбер, главное не повторить горькую судьбу всеми забытой Махидевран Султан, которая убила любовь Султана Сулеймана своей фанатичной ревностью с бесконечными истериками. Баскадине необходимо быть умнее и терпимее.
Пока, же, она с измученным вздохом опустилась на парчовую софу и погрузилась в глубокую задумчивость. За этим занятием. Невестку и застала, грациозно войдя в главные покои, одетая в бархатное рубинового цвета платье, Михримах Султан, случайно догадавшаяся о причине её душевных терзаний, из-за чего сдержанно вздохнула и, подбадривая, мудро посоветовала:
--Держись, Санавбер! Будь мудрой и терпеливой Султаншей! У Селима может быть хоть сколько увлечений, но ты у него остаёшься единственной истинной любовью, женой, душевной подругой и поддержкой!
Санавбер это итак знала. У неё даже созрел план о том, как помешать новенькой рабыне попасть под внимание её горячо любимого Султана, о чём и приказала преданной ей Махфирузе, когда та подошла к госпоже для того, чтобы узнать о том, какие будут распоряжения:
--немедленно приведи ко мне Марию Хатун!
Служанка всё поняла, и, почтительно откланявшись, ушла в гарем за новенькой рабыней, из-за чего Луноликая Султанша поняла, что невестка решила сделать наложницу своей служанкой.
--Очень мудрое решение, Санавбер! Вижу, начало твоей борьбы за семейное счастье, началось! Желаю удачи!-еле сдерживая смех, заключила она и ушла. Оставив невестку в одиночестве, погружённую в глубокую воинственную задумчивость.
А тем временем в хамаме, шатенка ждала когда её осмотрят, вместе с Лалезар Калфой она ждала акушерку, которая проверит, невинна ли девушка. Саму черноглазую обмотали в чистое белое полотенце, поэтому были видны, лишь только её длинные, красивые изящные ноги. Волосы были вымыты, как и сама девушка, из-за чего она приобрела здоровый вид. Её волосы красиво лежали на груди, которую закрывало полотенце. Девушка перестала бунтовать, пока что, ведь звонкая пощёчина Баш Хасеки Султана, отрезвила её, и напугала, дав понять о том, что ничего не объяснимо. - Лалезар Калфа, эту рабыню надо было осмотреть? - спросила пришедшая акушерка, и оглядела, стоящую возле Калфы, девушку, и взяв ее за руку, повела к мраморному выступу. - Отпусти меня! Я не скот! Отпусти! Не трожь! - Всё поняв, начала восклицать черноглазая красавица, и вырываться, что у неё и получилась, и она уже хотела убежать, как врезалась в главную Калфу, и приподняв свою головку, она уже увидела размеренный взгляд Лалезар, как вдруг, сзади девушку обхватила женщина-акушерка, и, приподняв её с Лалезар Калфой, женщина смогла устроить осмотр, и услышать стон девушки, что стало для неё привычным делом. - Девушка невинная. - сообщила акушерка, и, сняв с себя специальные перчатки, положила их рядом с девушкой на мраморный выступ, который имел зелёный оттенок, после чего, она поспешила к Калфе, и они бурно начали что-то обсуждать между собой, что сказать, подруги. А девушка, утонувшая в своих слезах, не обращая внимания на служителей гарема, пулей вылетела из хаммама, и побежала в гарем, как по дороге внезапно столкнулась с кем-то, уронив себя, ещё кого-то и канделябр, который упал на локоть, а так же полотенце, которое упало с тела девушки, на пол. Два пострадавших, держались за лоб одной рукой, при этом, сидя на мраморном полу. Одновременно, они разомкнули свои веки, и уже приготовились недовольно посмотреть друг на друга. Вот только всё недовольство исходило от одной лишь шатенки, потрясённо посматривающей, на ошеломлённого голубоглазого блондина, от которого девушка непреодолимо захотела узнать о том, куда он смотрит, и поняв, что она полностью оголена, с криком быстро встала, мгновенно укрывшись полотенцем.
--Что уставился?! Немедленно, отвернись!-возмущённо прикрикнула на, залившегося румянцем смущения, парня юная девушка, даже не догадываясь о том, кто перед ней, а этим красавцем и был Султан Селим. Он собрался с мыслями и решил немного разыграть её, сказав лишь одно, хотя его распирал смех, который он еле сдерживал в себе: