--Да, успокойся ты! Я служу здесь евнухом!
Девушка постепенно начала успокаиваться, но снова взглянув с, нескрываемым недоверием, на парня, произнесла, не в силах скрыть сомнения, тем-самым желая убедиться в том, что он не разыгрывает её:
--Ведь ты врёшь мне, тем-самым подбивая на грех?! Да, ладно! Некогда мне с тобой болтать тут! Мне пора возвращаться в гарем, иначе главная Калфа с агой опять начнут ругаться на меня!
И не говоря больше ни единого слова, убежала, оставив прекрасного незнакомца в одиночестве, стоять и смотреть ей в след. Выждав немного, Селим не мог больше себя сдерживать и рассмеялся.
Он так и вернулся в свои покои, весь смущённый, не говоря уже о том, что, продолжающий, смеяться, чем и вызвал недоумение у горячо любимой Хасеки. Она вышла из мрачной задумчивости, и, грациозно встав с софы, медленно подошла к мужу.
--Что тебя так развеселило, душа моя?-недоумевая спросила у него юная девушка, пристально смотря в ласковую бездну его бирюзовых глаз.
Селим постепенно собрался с мыслями и выкрутился:
--Ничего, Санавбер! Просто Мустафа-ага рассказал мне одну очень пошлую, но уморительную шутку.
Султанша, хотя и догадывалась об истинной причине веселья любимого мужчины, но сделала вид, что поверила ему, из-за чего выдавила из себя, как ей казалось, доброжелательную улыбку и заключила:
--Понятно. Я ничего не имею против вашего с ним общения, ведь с кем бы ты ни общался, ты всё равно вернёшься ко мне.
Только в её искренних, полных понимания, душевных словах юной девушки отчётливо ощущалась невыносимая грусть с опасениями за их любовь и брак, из-за чего Селим сдержано вздохнул, и, заключив любимую в нежные объятия, ласково погладил по бархатистым щекам и заверил:
--Ничего не бойся, Санавбер! Я люблю только тебя! Так будет всегда.
После этого, он пылко поцеловал возлюбленную в сладкие и алые, как спелая земляника, губы. Юная девушка ответила на его поцелуй с взаимным пылом, и, легонько отстранившись, заворожённо всмотрелась в его ласковую бирюзовую бездну красивых глаз, воинственно выдохнув признание, которое повергло молодого Султана в шок:
--Если ты. Вдруг, почувствуешь, что начинаешь охладевать ко мне, лучше сразу убей меня, но не заставляй мучиться от твоего безразличия, ибо, это будет очень жестоко с твоей стороны!
Между возлюбленной парой воцарилось мрачное молчание, во время которого, она отчётливо увидела то, как сильно был потрясён её муж.
--Этого никогда не произойдёт, Санавбер! Лучше, давай не будем об этом больше говорить!-разумно предложил девушке Селим, постепенно снова овладевая её губами. Санавбер не смогла отказать ему, но прежде, чем он успел, окончательно взять их в свой сладостный плен, попросила:
--Пожалуйста, возьми меня с собой в охотничий домик, ведь ты завтра едешь именно туда отдыхать! Не удивляйся, я всё знаю!
Падишах был потрясён до глубины души её осведомлённостью о его планах на завтра, из-за чего тяжело вздохнул, и, пообещав ей хорошо подумать над просьбой, наконец, пылко принялся целовать возлюбленную, постепенно подводя её к широкому султанскому ложу, где решительно раздел, и, уложив девушку на парчовое покрывало с мягкими подушками. Между ними снова вспыхнула неистовая головокружительная страсть, состоящая из: жарких бесконечных поцелуев, головокружительный ласк и пламенных, полных огромной искренности словах любви, что продолжалось до самого рассвета, пока возлюбленная супружеская пара ни забылась сладостным сном в нежных объятиях друг друга.
Утром, пока Санавбер ещё крепко спала в их общей постели, Селим осторожно выбрался из её объятий, и, быстро одевшись, мягко и бесшумно покинул свои покои, после чего, пришёл к своему хранителю. Тот, видимо, ещё только встал, из-за чего не мог понять одного, почему его Султан уже не спит, хотя и не смыкал глаз из-за головокружительной страсти, которой неистово предавался вместе с Баскадиной на протяжении всей ночи, о чём свидетельствовали их громкие сладострастные крики и стоны, что заставляло молодого хранителя султанских покоев, краснеть от смущения.
--Чем я могу быть полезен моему Повелителю?-почтительно поклонившись венценосцу, участливо осведомился у него молодой человек.
Селим мечтательно вздохнул, и, собравшись с мыслями, заговорил очень тихо для того, чтобы его слышал, лишь один хранитель главных покоев:
--Я сегодня еду в охотничий домик, именно по этой причине, приказываю тебе вместе с Лалезар калфой выбрать мне на сегодня девушку, которая согреет меня этой ночью там.
Вот только он не подрассчитал одного, что случайной свидетельницей всего их разговора стала Санавбер Султан, проснувшаяся от того, что любимый оставил её и ушёл. Услышанное его распоряжение, стало для неё, словно удар ножом в самое сердце, из-за чего ясные бирюзовые глаза мгновенно заволокло слезами. Так она убитая горем, вернулась в главные покои и, как подкошенная, рухнув на постель, разревелась.