От этого, девушке стало ещё хуже, но перестать думать об этом, она уже не могла. После хаммама, по приказу Гиацинта-аги, Хатун начали всячески наряжать Марию, которая уже начала забывать приказ, и погружаться в улыбку, ведь, если она забеременеет, то сама станет, как Санавбер Султан. Осторожно девушки наносили тени, аккуратно, чтобы не сделать больно самой Марии, накрасили её шелковистые ресницы, а после привели в порядок её каштановые волосы. Теперь девушка была готова, осталось только надеть наряд, красивое белое платье, имеющее по бокам золотистую роспись. Когда Мария переоделась, и вышла из-за ширмы, Хатун так и позавидовали ей, ведь Мария вышла так, как буд-то сама звезда спустилась с небес, да и, как можно не завидовать той, которой предстала честь, пойти к самому Султану? Когда красавица была готова, её посадили в карету и увезли, но перед этим, пока она проходила мимо гарема, она подло улыбнулась девушкам, которые, так и любовались ей.
Так незаметно стемнело. Натупил вечер, окрасивший всё в тёмные: фиолетовый, синий и бирюзовый тона. В домах и дворцах зажглись ночные огни. Люди завершали все свои дневные дела, ужинали и готовились отойти в ласковые объятия Морфея.
Этого, же, самого нельзя было сказать о молодом Султане, находящемся в просторном охотничьем домике, интерьер которого, хотя и скромный, но независимо от этого, уютный, даже домашний. В мраморном камине тихо потрескивали дрова, распространяющие по всему помещению приятное тепло и лёгкое мерцание от пламени, не говоря уже о, горящих в канделябрах, свечах. Оно отражалось в красивых глазах молодого мужчины, с глубокой мрачной задумчивостью посматривающего на огонь. Все его мысли занимало невыносимое беспокойство за свою возлюбленную Санавбер.
В эту самую минуту, бесшумно распахнулись створки двери, и в просторную комнату мягко вошла, присланная к нему Лалезар Калфой, наложница. Она почтительно, и, вся трепеща от страха и волнения, поклонилась, терпеливо ожидая момента, когда юноша, наконец, обратит на неё внимание. Только он этого не сделал.
--Возвращайся в гарем, Хатун! Между нами, сегодня ничего не будет! Когда понадобишься, я сообщу через Калфу!-отрешённо приказал он девушке так и, не взглянув на неё ни разу. Она всё поняла и ушла.
Селим снова остался совершенно один, затем, выждав немного, сам покинул охотничий дом и вернулся в Топкапы, где прошёл в главные покои и объяснил недоумевающей Бахарназ о том, что совесть не позволила ему, принять наложницу.
Султанша поняла брата, ведь он поступил благородно и по совести. Она даже сдержано вздохнула, и, почтительно ему поклонившись, ушла, оставляя его наедине с женой, которая уже крепко спала в супружеской постели.
Несколькими минутами ранее, опечаленная отказом, Мария вышла из дома, и не много отойдя, сделала огромный выдох и начала рыдать, смутив стоявших в стороне от неё и обсуждающих чёрное море под названием ночное небо, Менекше Калфу и Гиацинта Агу, быстро подбежавшим к девушке и принявшимся, доправивать её, не обращая внимания, на стоявшую позади неё, темноволосую женщину, которая всячески успокаивала Марию, что взбесило её, из-за чего она, не произнеся ни единого слова, убрала резким движением ладонь Калфы, та пыталась вытереть горькие слезы на красивом личике наложницы. Взяв подол своего платья, девушка кинула свой взгляд на, не понимающих служителей гарема, которые поспешили за ней в позолоченную карету, где возле маленьких дверей стояли двое стражников, и, когда Мария подошла к ним, переглянувшись между самой, не медля ни минуты, открыли ей двери, но как они сдерживали смех, когда Гиацинт Ага с Калфой, толкались из-за того, кто из них быстрее дойдет до кареты и узнает, что случилось в уютном доме с Повелителем, и кареглазой шатенкой Марией, но не тут-то было. Вопросы только добавляли у неё расдражения, от чего она нервно начала дышать, и отвернувшись от окна, взглядом заткнула своих сопровождающих, и повернулась назад к окну, немного сдвинув парчовые занавески, имеющие мятно-зелёные, и персиковые оттенки, стала ждать прибытия в Топкапы, думая о предстоящем разговоре с Баскадиной Повелителя.
Чуть позже трепетной походкой девица уже подходила к гарему, но перед этим она хорошенько дала себе понять, что в ближайшее время главная обсуждаемость в гареме, станет она. Глубоко вздохнув и выдохнув, она поправила своё шёлковое белое платье с золотистой вышивкой в виде цветов и поспешила в гарем, где её уже опять ждали нудные вопросы. Важной походкой она подошла к одной из Калф, точнее хотела, все девушки, переглянувшись между собой, накинулись на неё, как будто увидели гору лукума. Девушка уже не могла себя сдерживать. Она просто закрыла глаза и подумала о Родине, так дойдя до одной из тахт, она спокойно села, а девушки, разойдясь уже начали обсуждать её, и придумывать "Мифы", или же свои догатки, которые передавались из одних уст вдругие. Вроде, девушка начала успокаивается, представляя своих родителей, и маленькую сестру Диану, голубоглазую девочку и её розовенькие щёчки, так представляет она свою сестру, но мрачные мысли, как неприятный дым, перенесли девушку в тот коварный день, когда на её глазах убили: её мать, Анастасию, и отца Генриха, но даже это её не печалило так, как смерть пятилетний сестры. Девушка, как от сна пробудилась от своих тёмных мыслей, вся в поту, но ей пришлось прийти в себя, потому что перед ней стояла гневная черкешенка Махфирузе, и девушка не знала что ей делать, не уж то она все знает? - Что ты тут сидишь? Немедленно иди в лазарет, там тебя ждёт акушерка. Скажи, что ты от меня. Она тебе лекарства даст. Только не урони, ты это можешь.. - Оторвала от горьких мыслей, она девушку, и придерживая подол своего белого платья, вышла из гарема. Мария несколько минут стояла возле ворот из гарема, собиралась с мыслями, ведь любимая Султана, возможно знает о том, что Мария была у него, но не знает что ничего не было. Все Хатун смотрели на неё и ждали её действий. Все теперь интересовались о ней, но как же без интриг. Девушка собралась с мыслями, похлопала себе по лицу несколько раз, да бы проснуться от плохих мыслей, и отправилась к акушерке.