А тем временем, Селим проснулся от того, что почувствовал шевеление возлюбленной. Она очнулась, и, тяжело вздохнув, инстинктивно прижалась к нему сильнее, из-за чего юноша с огромной нежностью обнял девушку и заботливо поцеловав в шелковистый золотистый лоб, продолжил спать, не обращая внимания на, дерзко проникшие в просторные главные покои, яркие лучи летнего солнца, которые окрашивали всё вокруг в золотисто-оранжевые оттенки и скользнули по умиротворённым красивым лицам молодой венценосной четы, заставив их, невольно поморщиться и проснуться окончательно.
Первой это сделала юная Баскадина. Она нехотя открыла свои бирюзовые, как небо в ясную погоду, глаза, и, увидев, лежит в заботливых объятиях любимого мужа, ласково ему улыбнулась, догадавшись о том, что он из-за неё отменил хальвет, захотела искренне отблагодарить его жарким поцелуем с головокружительными ласками. Санавбер даже потянулась к нему, как, в эту самую минуту, ощутила внезапную резкую боль в животе, заставившую её вскрикнуть и согнуться пополам.
--Санавбер, что с тобой?-встревоженно спросил возлюбленную Селим, но увидев её, испачканный кровью подол шёлковой светлой сорочки и громко крикнул страже о том, чтобы немедленно привели акушерку. Сам, же, крайне бережно, снова уложил возлюбленную в постель, приказав её служанкам, находиться рядом с госпожой.
Позже, после внимательного осмотра, акушерка успокоила молодого Султана, сказав, что госпожа с большим трудом избежала выкидыша из-за того зелья, что та выпила под действием сильных эмоций и бурных душевных порывов. Сейчас ей необходим отдых и, по возможности ограждение от всевозможных волнений. Селим всё понял, признав, что до такого состояния, он сам довёл возлюбленную своим желанием провести время с гаремом, из-за чего Падишах захотел исправить вину тем, что на период протекания беременности, родов и периода очищения у Санавбер, никого к себе не звать. Он даже объявил об этом решении в гареме, что стало для всех самой настоящей бомбой и повергло в шок.
74 глава
А в эту самую минуту, идя по коридору, залитому первыми лучами солнца, Мария несла лекарства, разные бутылочки, имеющие странные цвета, от ярко-зелёного, до прозрачной жидкости. О том страшном сне она уже не думала, и после краткого указания Махфирузе Хатун, даже начала приходить в хорошее настроение, о плохом пытаясь не думать. Все её мысли были забиты голубоглазым парнем, но больше, она его, даже не видела, но и эти мысли долго не задерживались у Марии, когда она споткнулась об какой-то штик. Упав на мраморный пол, девушка приподняла свою голову прежде, чем на неё опрокинулся позолоченный поднос, но она успела сообразить схватить бутылки, которые вот-вот бы и упали, перед тем, как воскликнуть от боли: " Ай "! Её чудесное настроение вновь поменялось, на злое. Целую минуту она лежала на мраморном полу и думала: " Допустим я сейчас встану. Моё платье грязное, и мне придётся хотя бы руками отряхнуть его. Придётся вспоминать какие бумаги где. " Всё поняв, что долго поток её мысли протекать не может, она встала, ведь её мог кто-то увидеть. Мария положила на подоконник окна, которое было рядом лекарства, и начала очищать своё парчовок платье. Далее она подняла поднос, и, положив на него лекарства, пошла дальше.