Тем временем, двое возлюбленных сидели на султанском ложе и завтракали, ароматно пахнущими, яствами, переглядываясь друг с другом, взглядами, полными огромного обожания, передавая себе, хорошее настроение.
- Это наверное лекарства принесли. - сообщила Санавбер своему возлюбленному, когда они оба услышали тихий стук в дубовые большие роскошные двери главных покоев. Селим, пребывая в приподнятом настроении, одобрительно кивнул, дав страже разрешение, впустить служанку, и увлечённо продолжил есть.
В покои зашла Мария, пытаясь, удержать поднос и молясь о том, чтобы она ничего не уронила и не опозорилась перед Султаном с его Хасеки. - Султанша, Повелитель. - девушка склонилась в почтении. Возлюбленные мельком взглянули на неё, дав ей указания о том, чтобы девушка положила лекарства на стол, и удалилась, повернувшись обратно, принялась пить шербет, Селим бросил кратковременный взгляд на рабыню и быстро снова перевёл бирюзовый взгляд обратно к своей любимой, но та уже стояла в ступоре, а Селим, всё перемешав в своей голове, резко повернув её, пришёл в ужас, не больше, чем Мария. Она опустила руки вниз, уронив все лекарства.
Это заметила Санавбер, из-за чего она начала хлопать своими шелковистыми густыми ресницами, в недоумении, почему здесь делает он. Холодное молчание и взгляд Марии и Селима на друг друга, закончился горячо любимая Санавбер Селимом, от не понимания начала спрашивать Селима: - Селим, что такое? Вы, разве, знакомы?- услыхав то, как те, одновременно, начинают смеяться. Смех Селима она ещё понимала, как-то, но Марии? - Э.. Ам.. - Повернувшись, красный от смущения начал врать он горячо любимой, но продолжая, одновременно смеяться с Марией. - Я.. Я.. Я.. Что я? Я шёл с совета дивана, а эта девушка случайно, врезалась в меня,.. Я сказал ей о том, что надо быть аккуратнее и ушёл! Всё.. - но сдержанность ему не помогала, глянув, как пытается сдержать смех, покрасневшая от стыда и смущения, Мария, он опять рассмеялся.
Зато Санавбер, понимая, что больше нельзя далеко откладывать их общий важный разговор, от которого, отныне станут зависеть их судьбы, сделала вид, что поверила оправданиям мужа и перешла к сути дела:
--Я хорошо понимаю, что постель Повелителя не должна пустовать, а Династия должна пополняться новыми Шехзаде и Султаншами, но я не хочу, чтобы твоей, Селим, новой фавориткой стала девушка, которая, в последствии станет, строить против меня интриги с заговорами. Поэтому, мне бы хотелось, чтобы место в твоей постели заняла Мария Хатун. Я ей доверяю, как самой себе и знаю, что даже, если ты увлечёшься ею, нашему браку и любви ничего не будет угрожать.
Султанша сделала небольшую паузу, но лишь для того, чтобы с огромной нежностью сжать руку любимого мужа, оказавшегося немного потрясённым внезапной темой душевного разговора и заботой о нём. Он даже залился румянцем смущения и застенчиво переглянулся с Марией.
--Я сегодня, же, прикажу Лалезар Калфе, подготовить тебе Марию сегодня к ночи.-продолжила Баскадина, при этом тяжело вздохнув, ведь одна мысль о том, что с этой ночи её любимый станет делить ложе с наложницами, приносила ей невыносимую боль. Селим заметил это по бирюзовым глазам возлюбленной и уже захотел отказаться от её предложения, но она мудро настояла на своём решении, резюмируя это тем, что для благополучного протекания беременности и для того, чтобы больше не рисковать жизнью их ещё, не родившегося малыша, ей приходится так поступить.
Селим погрузился в глубокую мрачную задумчивость, но, внезапно вспомнив о присутствии в просторных покоях Марии и тоном, полного безразличия, приказал, даже не смотря на неё:
--Возвращайся в гарем, Хатун!
Девушка всё поняла, и, почтительно откланявшись, ушла. Молодые супруги снова остались наедине друг с другом, что позволило им, продолжить душевную беседу, к чему они и приступили.
--Никаких хальветов с наложницами больше не будет, Санавбер! Я люблю только тебя, а на других смотреть не хочу!-устало вздохнув, решительно и, крайне непреклонно заключил Селим, затем. Не говоря больше ни единого слова, плавно дотянулся до сладостных алых губ возлюбленной и принялся пылко целовать её, благодаря чему, по стройному телу Санавбер постепенно разлилось приятное тепло, из-за чего она, глубоко тронутая его искренними заверениями и клятвами в вечной любви, принялась отвечать ему взаимной страстью.
А тем временем, что касается Марии Хатун, она стояла у самих тяжёлых створок дверей главных покоев, и, слегка приоткрыв их, отчётливо слышала весь душевный тихий разговор венценосных супругов, что привело её в замешательство, лишив возможности, вырваться из жалкой рабыни в величественные Султанши.