Девушка успела только вскрикнуть, как мгновенно начала захлёбываться водой, при этом. У неё вся жизнь промелькнула перед глазами. Ей стало нечем дышать, хотя она и отчаянно боролась за жизни себя с малышом, находящимся у неё, под сердцем, но, вскоре силы постепенно начали покидать юную Султаншу, да и ага крепко удерживал её под водой.
Только господство юноши продлилось не долго, ведь. В эту самую минуту. В просторное помещение хамама пришёл Султан Селим. Он не мог больше бороться с, одолевшими его, порочными чувствами, и захотел предаться головокружительной страсти с любимой женой, но, став свидетелем всей этой картины, мгновенно схватил парня за шиворот, и, оттащив от ошарашенной Санавбер, дал несколько пощёчин, после чего передал его, сбежавшимся на шум, евнухам, предварительно обругав их за оплошность, приказал увести нечестивца в темницу. Те всё поняли и почтительно откланявшись султанской чете, которой уже не было до них никакого дела, ушли выполнять поручение, таща парня с собой.
Юная девушка успела отдышаться, и, собравшись с мыслями, прижалась к мускулистой груди мужа, продолжая дрожать всем своим существом, словно испуганная лань, и, чувствуя то, как дрожит от нервов сам Селим, едва не потерявший смысл жизни и единственную настоящую любовь.
--Теперь ты понимаешь, что мы не можем больше держать в гареме Руфсузе, Селим! Да и, какая гарантия того, что она носит именно твоего ребёнка? Вдруг у них с Асланом-агой была близость, ведь он не евнух, да и,, если учитывая то, как он на неё смотрит...
Девушка не договорила из-за того, что Селим уже сам, запутавшись в своих мыслях, принялся с неистовством целовать её. Его бурные чувства зашкаливали.
Санавбер поняла любимого. И, не говоря ни единого слова, помогла ему полностью раздеться, параллельно с этим, жарко лаская каждую, обнажавшуюся часть его мужественного, хорошо подтянутого стройного тела, заставляя мужа, тихо постанывать от, переполнявшего его всего. Сладостного возбуждения. У него даже голова пошла кругом. Он готов был взвыть, но возлюбленная самозабвенно продолжала ласкать его.
У Селима учащённо забилось сердце, и всё поплыло перед глазами, а хрупкая, словно хрусталь, душа готова была воспарить к небесам. Он в очередной раз судорожно вздохнул, и, не говоря ни единого слова, подхватил её на руки, как невесомую пушинку, и, вместе с ней шагнул в мраморную ванну с приятной тёплой водой, где между ними произошло жаркое соитие, а их сладострастные стоны, постепенно заполнили просторное помещение хамама.
Санавбер не уступала возлюбленному в неистовости любовных ласк и в битве, пока Селим, не издав победный крик, тяжело дыша, ни отстранился от неё, довольно улыбаясь, а его красивые голубые глаза сияли от огромного счастья и безграничной любви. Стресс, вызванный переживаниями о том, что он мог лишиться возлюбленной, постепенно прошёл, сменившись эйфорией и душевной лёгкостью.
--Это какое-то безумие, Санавбер! Ты вызываешь во мне головокружительную страсть даже сейчас, когда носишь под сердцем нашего с тобой Шехзаде. Я никого не хочу, кроме тебя. Ты моё безумие.-немного отдышавшись, и уже более спокойно выдохнул ей на ухо Селим, с огромной нежностью прижимая к мускулистой груди юную возлюбленную и обнимая её аристократический стройный стан сильными руками.
Девушка трепетно вздохнула, и, пламенно поцеловав его в мягкие тёплые губы, загадочно улыбнулась и заключила:
--Так и должно быть, душа моя.
Понимая то, к чему ведёт их душевный разговор возлюбленная, Селим звонко, беззаботно и весело рассмеялся, и, ответив на её поцелуй взаимной страстью, ласково погладил девушку по бархатистым щекам, проговорил:
--Ты не исправима, Санавбер! За это я тебя и люблю, не говоря уже о том, что вожделею постоянно. Ты мой наркотик и самое терпкое вино. От тебя невозможно оторваться. Я чувствую себя твоим добровольным рабом, моя Повелительница. Владей, же, мной без остатка и никому не отдавай.
Довольная его искренними, полными, хотя и сказанными в порыве головокружительной страсти, словами, юная Султанша очаровательно улыбнулась, и, не говоря больше ни единого слова, пламенно принялась целовать и ласкать его, во время чего, они снова стали единым целым, воссоединившись в новом трепетном акте любви.
А тем временем, понимая, что она больше не нужна Султану, Руфсузе Хатун спустилась в темницу и прошла в камеру, где уже пару часов, как отдыхал после жестокого допроса Аслан-ага.
--Ты прав, Александро. Я не нужна Повелителю. Он никогда не любил меня. Мне даже пришлось солгать, разыграть его, сказав, что я беременна и разыграть обморок.-делилась с другом детства юная девушка, при этом её всю колотило от: нервов, злобы с разочарованием, которые больше не могла носить в себе, желая, поделиться с тем, кто её понимает. Таким человеком стал её первый возлюбленный и друг детства шотландский герцог Александо Старкский, назвавшийся на османский манер Асланом и согласившийся, разыграть из себя султанского охранника лишь для того, чтобы быть рядом с той, которую до сих пор продолжал любить. При этом, юную девушку даже не смущало тусклое освещение со скудной обстановкой камеры, напоминающей собой, по мрачности, склеп.