--Это твоя фаворитка Руфсузе Хатун попыталась убить тебя, Селим. Девушка совсем обезумела от горя и ревности. У неё сегодня казнили брата по твоему приказу, вот она и обозлилась на тебя.-немного отдышавшись, объяснила Султанша, ласково гладя мужа по бархатистым щекам, помогая ему успокоиться, не обращая внимания на сильное сердцебиение в груди обоих.
На суматоху в главных покоях прибежал Мустафа-ага со стражниками, и, увидев всю эту картину, с лежащей на полу, девушкой, понял, что она пыталась убить Повелителя, из-за чего стремительно подошёл к султанскому ложу, и, убедившись, что девушка жива, приказал стражникам увести её в темницу. Те всё поняли и выполнили приказ. Сам, же он остался в главных покоях для того, чтобы убедиться в том, что Султанская чета не пострадала и с ними всё в порядке. Так и было. Пара отделалась лишь лёгким испугом и уже полностью успокоившись, молча смотрела друг на друга, пока их вниманием ни завладел молодой ага.
--Прикажете казнить предательницу, Повелитель?-участливо осведомился хранитель покоев. Только у Султана были другие планы на Хатун, из-за чего он хищно, не говоря уже о том, что плотоядно улыбнулся и распорядился:--Нет. Лучше держите Хатун в камере. Я сам лично возьмусь за её воспитание и укрощение. Нежность с лаской её не устраивает, значит. Ладно. Тогда я применю к ней метод кнута.
Случайно догадавшись о мыслях возлюбленного, юная Баскадина почувствовала себя не хорошо. Ей даже стало страшно, о чём она и поделилась с избранником, тем-самым пытаясь его образумить:
--Селим, не надо унижать и мучить Хатун! Прояви своё милосердие. Лучше убей её!
Только Падишах уже загорелся своей дикой идеей по перевоспитанию неукротимой Хатун и не хотел слушать никаких разумных просьб с наставлениями.
Вскоре, возлюбленная пара снова осталась наедине друг с другом, что позволило им снова придаться головокружительной страсти, во время которой, они отрешились от всех проблем с тревогами, пока ни уснули, счастливые, довольные собой и умиротворённые.
77 глава
Так незаметно наступило утро, яркие солнечные лучи которого, дерзко проникли во все помещения роскошного султанского дворца, окрашивая всё в: розовый, оранжевый, фиолетовый и бирюзовый оттенки с дополнением золотого. Погода обещая быть хорошей, ведь на небе ни одного облачка. Оно ясное лазурное. Вот только вскоре всё изменилось. Внезапно всё заволокло хмурыми тучами. Подул порывистый ветер, вернее даже ураганный. Пошёл проливной дождь. Началась мощная гроза. Сверкала молния и громко загремел гром.
Только до него жителям Топкапы не было никакого дела. Они давно проснулись и занимались своими обычными делами. Казалось, никто и не вспоминал о, томящейся в темнице Руфсузе Хатун. Так и было на самом деле. Девушка сама виновата в том, что отбывала наказание. Её счастье, что Повелитель не приказал казнить сразу после нападения ей на него ночью. Пусть теперь расплачивается за свои грехи и думает над тем, как глупо поступила.
Сейчас, Хатун сидела на холодном каменном полу, отдыхая после жестокого допроса с избиением, которое применил к ней хранитель главных покоев. Взгляд её карих глаз был пустым, даже потухшим и отрешённым. В мыслях крутилось лишь одно-скоро её казнят. Она уже ждала этого с нетерпением и относилась, как к избавлению от душевных мук. Только почему-то Султан медлил с вынесением вердикта, что ещё больше изматывало девушку. Он словно издевался над ней с откладыванием приговора. Это очень жестоко с его стороны.
От понимания этого, юная наложница измождённо вздохнула и закрыла глаза, но в эту самую минуту услышала, полные искреннего презрения, обличительные слова главной Калфы султанского гарема:
--Жаль, что мои наставления не пошли тебе на пользу, Хатун! Посмотри только до чего ты довела себя своей непримиримостью! Позор! Ведь ты могла стать второй Хасеки! Повелитель любил тебя! Только ты, видимо решила закончить жизнь в Босфоре! Дело твоё!
Затем опять наступила мрачная тишина. Девушка осталась одна. Теперь она больше не могла себя сдерживать и горько расплакалась.
Юная девушка даже не знала какое сейчас время суток, да ей это было и не важно. А между тем, протекали минуты с часами. Опять наступил вечер. Измождённая горькими рыданиями Руфсузе Хатун, уже начала дремать, сидя на полу, прижавшись к холодной стене. Только у неё ничего не вышло. Ведь, в эту самую минуту, со скрипом открылась тяжёлая дверь, и в камеру мягкой уверенной поступью вошёл Повелитель, сопровождаемый двумя стражниками, которым он приказал приковать девушку к стене, а затем выйти, оставив его наедине с Хатун. Они всё поняли, и, молча, выполнив повеление, ушли.