--Нам необходимо быть крайне осторожными, ведь удар придётся по новорожденному Шехзаде. Враги не дремлют, а нам необходимо предвидеть каждый их шаг наперёд.-настороженно заключила юная Султанша, пристально смотря на преданную подругу. Та всё поняла., обещая, быть всегда бдительной. Султанская чета поверила девушке, и, не желая её больше мучить, отпустила. Одетая в сиреневое шёлковое платье, Эфсун почтительно откланялась им и ушла вместе с новорожденным Шехзаде на заботливых руках в детские покои, где их уже терпеливо ждала кормилица.
Венценосная чета, наконец-то осталась совершенно одна. Теперь им никто не мог помешать поговорить по душам, к чему они, с огромной нежностью смотря друг на друга и держась за руки, приступили, удобно сидя на парчовой тахте в лёгком медном мерцании свечей в серебряных канделябрах.
--Знаешь, я тут подумал и решил, что не буду пользоваться услугами гарема, Санавбер. Зачем они мне, когда есть ты.-заворожённо смотря в ласковую бирюзовую бездну глаз прекрасной юной возлюбленной, задумчиво произнёс молодой Султан, с огромной нежностью поглаживая её по бархатистым щекам. Юная девушка трепетно вздохнула, и, на мгновение, закрыв глаза, мысленно призналась самой себе в том, что о лучшем подарке от любимого мужчины она и мечтать не могла, и, из-за чего самозабвенно прильнув к его мягким губам, пылко поцеловала в знак искренней благодарности.
Вот только, как бы Эфсун Хатун ни оберегала Престолонаследника, защищая от всех возможных и невозможных опасностей, не отходя от него ни на шаг, но спустя месяц преданные служанки мстительной Разие Султан незаметно подлили яд в серебряную ванну с приятной тёплой водой. Несчастный малыш предстал перед Господом рано утром на заботливых руках венценосного отца, пробывшего возле его колыбельки всю ночь.
Селим понял это, когда обнаружил, что сын не дышит и выглядит как-то не так. Это встревожило молодого Властелина, но, понимая, что будить, крепко спящую в его постели возлюбленную не стоит, он бесшумно вышел из своих просторных и, выполненных в красных и розовых тонах, покоев с мёртвым сыном на руках, при этом его красивое лицо выражало невыносимую душевную боль со скорбью, а бирюзовые глаза полны горьких слёз.
78 глава.
--Повелитель, что случилось?-встревоженно спросил у монарха Мустафа-ага, выйдя к нему в, залитый яркими солнечными лучами, мраморный коридор, но, заметив в его руках мёртвого Шехзаде, всё понял, и, печально вздохнув, не говоря ни единого слова, в скорбном молчании, забрал тело малыша, принеся искренние соболезнования, и отправился за кизляром-агой с его помощниками для того, чтобы похоронить Шехзаде.
Что, же, касается Селима, он вернулся в постель к возлюбленной, но склонив голову на мягкую подушку, сам того не заметив, уснул. На нём сказалась бессонная ночь и душевное изнеможение. Вот только поспать ему не удалось, ведь, в эту самую минуту до него донёсся крик невыносимого отчаяния с болью юной возлюбленной. Вероятно она обо всём узнала, либо случайно подслушала его разговор с хранителем покоев.
Так и было. Теперь юная девушка сидела на балконе на парчовой тахте тёмно-морского цвета, обхватив, прижатые к соблазнительной груди, колени изящными руками и опустив красивое мокрое от слёз лицо, горько плакала. В таком состоянии жену застал молодой Султан, мягко и бесшумно выйдя на свой балкон. Он плавно подошёл к ней, и, не говоря ни единого слова, крепко обнял, прижав к мужественной груди, в которой билось, измученное бесконечными невыносимыми страданиями и потерями, трепетное сердце.
--Ничего, Селим! Мы от беспощадной судьбы, станем только сильнее.-наконец, немного успокоившись, мудро рассудила юная Султанша, медленно овладевая мягкими тёплыми губами любимого мужчины, напоминавшими ей вкус спелой садовой земляники, то есть были такими, же, нежными и, в какой-то степени, сладкими.
От столь невинной ласки, многострадальное отзывчивое сердце молодого человека учащённо забилось в мужественной груди, и даже голова пошла кругом от, испытываемых им, приятных ощущений. Он, на мгновение закрыл голубые, как небо в ясную безоблачную погоду, глаза, и, печально вздохнув, мысленно поблагодарил Господа Бога за то, что он одарил его прекрасную юную возлюбленную мудростью. Ведь любая другая на её месте, давно бы уже впала в глубокое уныние и обвиняла бы во всех своих страданиях и потерях его. Санавбер, же, наоборот, хотя и была убита невыносимой утратой, но понимала, что её венценосный муж, в данный момент, тоже горюет от смерти их сыночка.