--Моя прекрасная ночная голубка!-и, не говоря больше ни единого слова, быстро разделся сам и с самозабвенно нырнул в ласковый омут объятий Санавбер, плавно воссоединяясь с ней в жарком, неистовом поцелуе, которому, казалось, никогда не будет конца. Как и головокружительным ласкам, благодаря чему, просторная и дорого уставленная комната, постепенно заполнялась их сладострастными стонами:
--Селим!
--Санавбер!
--Я с ума сойду! Пощади!
--Нет, это ты сжалься!
Им не было конца и пощады. Возлюбленные не уступали друг другу в страсти, что превратилось в настоящую беспощадную битву на жарком ложе, благо их надёжно скрывали плотные густые золотые вуали газового балдахина. Вот только не всему суждено длиться вечно. Так с проникновением первых солнечных лучей, окрасивших всё вокруг в яркие: оранжевые, розовые, фиолетовые и бирюзовые тона, возлюбленные, наконец, забылись крепким сном, лёжа в жарких объятиях друг друга и утомлённые головокружительной страстью, которой предавались на протяжении всего остатка ночи.
--Разие не успокоится, пока ни добьётся меня, как мужчину в свою постель. Именно по этой причине, она уничтожает всё то, что нам с тобой так дорого, Санавбер. Она вчера ясно дала мне понять, что если я не буду принадлежать ей, то никому не достанусь.-со вздохом невыносимой душевной боли с усталостью поделился своими переживаниями с возлюбленной молодой Султан, когда они сидели на, обитой парчой тёмного цвета, тахте в ярких солнечных лучах. При этом, он с огромной нежностью обнимал жену за изящные плечи сильными руками, продолжая испытывать невыносимое отвращение, вызванное словами и прикосновениями к нему Разие прошлым вечером в башне. Его даже всего передёрнуло.
Конечно, светловолосый юноша любил свою сестру, но как близкого родственника, не больше. Другие отношения невозможны по морально-этическим нормам. От понимания всего этого, из мужественной груди голубоглазого юноши вырвался измождённый вздох, не укрывшийся от музыкального слуха его прекрасной избранницы. Она ласково погладила мужа по бархатистым щекам, и, не на долго призадумавшись, посмотрела в его полные мрачной отрешённости, красивые голубые глаза и участливо спросила:
--И, что ты станешь с ней делать, Селим?
Он снова печально вздохнул, и, пылко поцеловав жену в гладкий, подобно атласу, шелковистый златокудрый лоб, измученный тоном признался:
--Даже не знаю, Санавбер!
Одетая в парчовое морского цвета платье с золотой вышивкой и шёлковыми рукавами, юная девушка решила больше ни о чём не спрашивать возлюбленного. Вместо этого, она, не говоря ни единого слова, воссоединилась с ним в долгом, очень жарком поцелуе.
Чуть позже венценосные супруги расстались . селим ушёл к Михримах Султан за благословением на текущий день, а его юная Баскадина, сопровождаемая Гюлем-агой с двумя служанками и охраной, отправилась в Девичью башню для того, чтобы разобраться с Разие Султан и настоятельно потребовать от неё, оставить в покое её с Селимом семью в покое.
Для этого, им всем пришлось на лодке проплыть приличное расстояние, из-за чего они даже потеряли ход времени, да и Босфор был окутан густым туманом, как в самых классических, вернее даже готических фильмах ужаса. Путники ехали в небольшой деревянной лодочке, молча, погружённые, каждый в свои мрачные мысли и плотнее, укутавшись в плащи, смутно надеясь на то, что это их, хоть немного скроет от холода, ведь сегодня было, на удивление, прохладно, не говоря уже о том, что отчётливо ощущалось пронизывающее на сквозь, ледяное дыхание Босфора.
Вскоре плавание закончилось. Молчаливые путники вышли на скалистый берег и прошли в башню, где, преодолев тёмные каменные коридоры, достигли тяжёлой дубовой двери, ведущей в скудную камеру с Султаншей.
--Откройте дверь!-приказала стражникам юная Баскадина, высокомерно посматривая на них своим пристальным бирюзовым взглядом. Те всё поняли, и, почтительно поклонившись Султанше, молча, открыли дверь и впустили её внутрь.
Санавбер с царственной грацией вошла в тёмную камеру, и, плавно смахнув с головы глубокий капюшон, внимательно осмотрелась по сторонам, пока ни заметила, сидящую немного в на деревянной скамье, Разие Султан. Вид у неё был жалкий, бледный, даже измождённый. Казалось, что она не спала всю ночь, о чём свидетельствовали мешки под глазами, как и они сами, покрасневшие и воспалённые от недавних слёз.