Так и было на самом деле. Из-за, испытываемой злобы на, правящего огромной Османской Империей, брата, Разие проплакала всю ночь. Она ненавидела его, желала убить и, одновременно безумно хотела, как мужчину, наплевав на все этические и высоконравственные нормы с законами, что изводило несчастную Султаншу, не говоря уже о том, что сводило с ума.
79 глава
Босфор.
Девичья башня.
--Величественная и прекраснейшая Султанша получила, наконец, по заслугам за все свои коварные жестокие преступления. Всё справедливо. С оттенком лёгкого пренебрежения, констатировала юная Баш Хасеки, уверенно стоя напротив предательницы, царственно сложа руки на соблазнительной груди и с высока посматривая на Разие, медленно поднявшую на неё свои тёмные глаза.
Она горько усмехнулась, и с презрением смотря на любимейшую единственную жену Повелителя, воинственно произнесла, вкладывая в свои слова угрозу:
--Не торопись праздновать надо мной победу, Санавбер! Знай, что Селим всё равно станет моим любовником, хочет он того, или нет. Так и передай ему! Если он не будет моим рабом в постели, то и тебе не достанется! Я найду способ, чтобы убить его, в случае отказа!
После чего язвительно рассмеялась, от чего Санавбер всю передёрнуло из-за, испытываемого ей, невыносимой тревоги за жизнь любимого мужа с их общим семейным счастьем, но, собравшись с мыслями, с взаимной воинственностью бросила:
--Даже не мечтай об этом, Разие! Я не позволю тебе разрушить наше с Селимом счастье, не говоря уже о том, чтобы причинить вред ему! Если потребуется, я готова сразиться с тобой, как львица, защищающая свой прайд от врагов! Бойся меня, ибо я буду очень беспощадной!
После этих, произнесённых ею, решительных и полных огромной отваги, слов, юная Баш Хасеки накинула на голову капюшон, и, выйдя из камеры, вместе со своим сопровождением, покинула Девичью башню. Все вернулись в Топкапы, оставив ошарашенную Разие снова в одиночестве, сидеть на скамейке, погружённую в мрачные мысли размышления о том, с чего начинать действовать для того, чтобы поработить Селима.
Топкапы.
Вернувшись в главные покои, прекрасная юная Султанша принялась метаться по ним, подобно разъярённой львице из-за того, что до сих пор не отошла от угроз коварной Разие Султан в адрес её возлюбленного Султана. Девушку внутренне всю трясло от ярости, негодования и страха за их совместное счастье.
--Да, что она себе позволяет?! Как смеет эта предательница, угрожать мне и моему возлюбленному! Да, эта Султанша, не знает с кем связалась! Я ей устрою такую «райскую жизнь», о какой она и не мечтала!-бушевала юная Хасеки, взглядом ища то, что можно разнести, но так ничего и не найдя, резко села на тахту и принялась лихорадочно, потирать вески тонкими пальцами, тем самым, смутно надеясь на то, что ей удастся, хоть немного успокоиться. Только всё тщестно. Ярость никак не хотела стихать, из-за чего юная девушка с громким диким рыком опрокинула к верху позолоченными ножками круглый зеркальный столик, инкрустированный по краям драгоценными камнями.
В эту самую минуту, в свои покои с собрания Дивана вернулся Селим, желая, немного отдохнуть. Какого, же, было его удивление, когда он застал свою любимую, сидящую на тахте с яростным выражением на красивом лице, а рядом, перевёрнутый к верху ногами, круглый стол с, рассыпанными по полу, фруктами, восточными сладостями и разлитым шербетом, что ещё больше озадачило светловолосого юношу с красивыми, притягательными доброжелательными серо-голубыми глазами и пленительной улыбкой, которой он одарил любимую девушку.
--Кто посмел разозлить мою красавицу?-участливо спросил он супругу, плавно сев на тахту и осторожно взяв её за руку. Санавбер презрительно фыркнула, и, бегло взглянув на него, с язвительной усмешкой выпалила:
--Да вот, ездила в Девичью башню для того, чтобы заставить Разие Султан оставить нас в покое и перестать нам угрожать, Селим! Так она вместо того, чтобы прислушаться к разумным словам, пригрозила мне, что найдёт возможность для того, чтобы убить тебя в случае, если ты откажешься, стать её любовником! Это просто не слыханная дерзость!
Между венценосными супругами воцарилось длительное мрачное молчание. Молодой Властелин был потрясён до глубины души услышанным, но так же и признавал то, что ему приятна воинственность Санавбер, защищающей его жизнь с честью, из-за чего он, не говоря ни единого слова, крепко обнял её и пылко поцеловал, что помогло ей постепенно успокоиться.
Тем же вечером, стоя на балконе своих покоев, Селим был погружён в мрачную задумчивость о том, как ему поступить с надоедливой Разие. Конечно, он мог бы уступить её мощному натиску и ради благополучия семьи, согласиться на запретную порочную связь, что ему претило. Только средняя сестра не оставила другого выхода, доведя брата до «точки кипения», из-за чего он измученно вздохнул, и, не обращая внимания на приятную вечернюю прохладу, уже собрался вернуться в главные покои, как, в эту самую минуту, услышал за своей спиной вразумительные слова возлюбленной.