--Как ты мог организовать и участвовать в такой мерзости, Селим?! -накинулась на брата Луноликая с яростной тирадой. Её даже не останавливало то, что бедняга лежал в постели весь бледный и измождённый, не говоря уже о черноте под его красивыми серо-голубыми глазами, которые он через силу открыл и с глубоким недоумением посмотрел на старшую сестру, уже успев догадаться о причине её ярости. Мустафа-ага всё рассказал и свалил на него вину. Из его груди вырвался страдальческий вздох, похожий на стон, после которого он откровенно, и, понимая, что терять всё равно уже нечего, признался:
--Моя вина состоит лишь в том, что я устроил всё и не смог остановить своего телохранителя, хотя и отчаянно пытался, Михримах. Мне самому стало мерзко. Только мой телохранитель совсем от рук отбился и перестал мне подчиняться. Даже сейчас он всеми силами очерняет меня.
Между братом и сестрой воцарилось мрачное молчание, во время которого, Михримах оказалась глубоко растерянна и уже не знала, кому из парней верить. Конечно, Селим говорил правду, да и, какой ему интерес лгать, осознавая, что его Султанат шатается, как корабль в сильный шторм. Ведь, если всё дойдёт до главного кадия, всё. Конец. Свержение. Суд, а дальше один Аллах ведает, какие муки им придётся терпеть. Необходимо срочно спасать ситуацию.
--Мустафа-ага обязан жениться на Разие, Селим! Именно такой его шаг спасёт нас всех от краха!-мрачно вздохнув, заключила Михримах, найдя самый разумный выход из, сложившейся проблемы, решив сама всё устроить и провести, но для начала обсудить этот вопрос с сестрой и хранителем покоев, немедленно, из-за чего, пожелав брату скорейшего выздоравления, ушла. Селим, же, провалился в глубокий сон, чувствуя любовь и заботу милой Санавбер, находящейся постоянно возле него.
Топкапы.
Месяц спустя.
За это время, Селим полностью оправился после, перенесённого им, сотрясения мозга. Что, же, касается его чувств с милой Санавбер, там без изменений. В них царили трепетная любовь, искренняя нежность, забота вместе с душевным покоем и гармония. О детях супруги, пока не думали, наслаждаясь друг другом. Да и, в жизни султанского гарема произошли значимые изменения. В нём появились новые рабыни, одной из которых была пятнадцатилетняя русинка пятнадцати лет с огненными вьющимися кольцами волосами с изумрудными чистыми, как родниковая вода глазами с густыми ресницами, вздёрнутым горделиво носиком и пухлыми губками. Её звали Марина Разумовская, урождённая дворянка, обладающая стройной, как молодая сосна, талией, пышными грудью и бёдрами. Баш Хасеки Санавбер забрала её себе в услужение в первый, же, день, пока другие Султанши не перехватили и не пустили красавицу против законной жены Властелина Мира. Девушку мгновенно приодели в более приличное платье, при этом Баскадина сама взялась за её обучение вместе с Гюлем-агой и Лалезар Калфой, чему юная девица была только рада и искренне благодарна Султанше, принеся ей клятву верности и получив от неё подарок в качестве нового имени. Отныне юницу звали Джансу, что означало: «чистая, как капля родниковой воды».
Что, же, касается Разие Султан с Мустафой-агой, к их свадьбе уже всё было готово. Конечно, в первые дни, когда парочка узнала о том, что их никях не избежен, они попытались воспротивиться, но под сильным напором Селима, решившего, таким образом, отомстить хранителю своих покоев за всю ту недопустимую грубость с дерзостью. Мустафе-аге пришлось уступить и покориться, да и сама Разие посчитала решение правящего брата, относительно её насильника, вполне справедливым и благопристойным. Она даже, в одну из их душевных бесед по возвращении из Девичьей башни, когда Селим, ещё лежал в постели и болел, заверила, в случае суда, свидетельствовать в защиту брату, за что Селим был искренне благодарен средней сестре. Что, же, касается Мустафы-аги, он уже успел вышколить себе приемника на пост хранителя покоев. Им должен был стать сразу после никяха, Аслан-ага. Парень полностью перебесился и принёс Падишаху клятву искренней верности, обещая, защищать его от всех врагов до последней капли крови. Селим поверил юнцу и дал ему шанс доказать свою преданность, тем самым высказывая своё милосердие и всепрощение.
Так незаметно завершились все приготовления к торжеству, и вот, наконец, наступил долгожданный день никяха Разие Султан с Мустафой-агой. Пока молодой Падишах присутствовал на торжественной церемонии заключения никяха, представляя сторону своей сестры, что происходило в беседке роскошного дворцового сада, его возлюбленная Баскадина, погружённая в глубокую романтическую задумчивость, сидела перед зеркалом на, обшитой парчой, золотой банкетке в лёгком медном мерцании, горящих в канделябрах, свечей. В этот чевер Султанша была одета в величественное бледно-мятное шёлковое платье, дополненное золотой органзой с крупным рисунком. Её шикарные золотисто-каштановые волосы были распущены и заколоты сзади на бриллиантовый гребень.