--Не волнуйтесь! Такое недомогание у меня длится уже полторы недели. Всё нормально.
Воцарилось кратковременное молчание, во время которого все династийцы понимающе переглянулись между собой, уже обо всём догадавшись, в связи с чем, подозвав к себе Лалезар Калфу и Джансу Хатун, приказали им раздать наложницам золото в честь будущего Шехзаде, которого носила под сердцем Баш Хасеки. Слуги всё поняли, и, почтительно откланявшись, ушли выполнять высочайшее повеление, а между тем, веселье продолжалось и плавно переходило к завершающей стадии. Наступала пора проводов Разие в Мраворный дворец, где предстояло жить молодожёнам до тех пор, пока Султан не решит, куда их отправить в дальнейшем. Все встали и по очереди принялись желать Разие всех благ в семейном счастье.
Прекрасная молодая Султанша, смущённо краснея и скромно отводя карие глаза, застенчиво улыбалась и благодарила родственников. После чего, её торжественно проводили.
Мраморный дворец.
Теперь Султанша, погружённая в мрачную задумчивость о приближающейся брачной ночи с новоиспечённым мужем, сидела на краю широкой постели, скрытая в газовых вуалях балдахина в роскошных, выполненных в ярких: фиолетовых, розовых и бирюзовых тонах, покоях, дополненных золотыми арками и колоннами.
Вот только Мустафа Паша не торопился, пока прибыть во дворец к жене. Он отправился в кабак для того, чтобы по-своему отметить прощание с холостяцкой жизнью и запретными мечтами о невозможном воссоединении с Санавбер Султан. Молодой человек даже игнорировал наглые приставания развратных девиц. Они были ему отвратительны, но понимая, что, если он сейчас, же, не заявится к жене и не проведёт с ней брачную ночь, утром опять получит от Повелителя мощный выговор, который итак на парня уже волком смотрит из-за событий, вызвавших у него сильное сотрясение мозга, парень тяжело вздохнул, и, встав со скамейки, бросил на стол несколько золотых монет и ушёл.
Не известно, сколько прошло времени, но, когда он всё-таки заявился в Мраморный дворец, а точнее, в свои покои, застал в них, сидящую на их общей постели, облачённую в великолепное свадебное красное платье, прекрасную, как сама ночь, молодую двадцатилетнюю Султаншу с шикарными распущенными тёмно-каштановыми, почти чёрными длинными волосами и карими глазами с шелковистыми ресницами, вздёрнутым носиком и пухлыми губками. Он даже снова захотел её, как тогда, месяц тому назад в Девичьей башне, что и привело пару к сегодняшнему никяху.
«Ох уж этот стервец Селим! Как знал, что та ночная выходка приведёт меня к никяху, поэтому ничего и не стал отменять!»--думая об этом, молодой человек горько усмехнулся, что оказалось замеченным красавицей Разие. Она мгновенно вышла из своей глубокой задумчивости и доброжелательно ему улыбнулась, чем и взяла его в любовный плен.
--Я знаю о том, что ты меня совсем не любишь, Мустафа, и то, что в твоём сердце есть место лишь одной женщине-Баш Хасеки моего брата. Но тебе придётся забыть о ней, ведь Санавбер Хатун-женщина Падишаха Мира, которая скоро станет матерью Престолонаследника.-мудро, но при этом, крайне осторожно рассудила, обращаясь к новоиспечённому визирю Разие, когда он без особого энтузиазма подошёл к ней и, крайне бережно убрал алую газовую вуаль с её красивого лица, вдумчиво всмотрелся в серую бездну выразительных глаз и, тяжело вздохнув, плавно овладел сладкими, как дикий мёд, алыми губами и поцеловал их не грубо, как в прошлый раз, а очень осторожно и нежно. Только, не смотря на это, Разие всё равно испуганно вздрогнула, даже инстинктивно попыталась отстраниться, ещё помня их самую первую, вернее сказать, единственную близость, случившуюся в камере Девичьей башни, месяц тому назад.
--Расслабьтесь, моя госпожа! Вам нечего бояться. Забудьте обо всём, что было в прошлом. Сегодня мы начнём нашу совместную жизнь с чистого листа.-чуть слышно прошептал ей юноша, слегка обдавая гладкую, как атлас, нежную кожу Султанши своим горячим ровным дыханием, из-за чего она вся затрепетала от, переполняемого хрупкую душу, волнения, чувствуя то, как его сильные руки уже умело и ловко расстёгивали бриллиантовые пуговицы её шикарного красного подвенечного платья, легко ощущая дрожь.
Что, же. Касается тёплых мягких губ парня, они уже уверенно блуждали по, обнажённому стройному, чувственному телу жену, заставляя его гореть огнём огромного порочного желания. Она даже тихонько постанывала от удовольствия, а её сердце учащённо билось и готово было в любую минуту выскочить из груди.