Какого, же, было удивление Мустафы, когда он застал подопечного сидящим на бархатной тахте с ошалелым выражением на красивом лице, не говоря уже о румянце смущения, что заставило Пашу догадаться о том, что его ученик стал невольным свидетелем жаркого высочайшего хальвета этой ночью, из-за чего он добродушно рассмеялся, вогнав Аслана в ещё больший ступор.
--С боевым крещением тебя, Аслан!-немного успокоившись, по продолжая насмешливо смотреть на подопечного, доброжелательно произнёс Мустафа, протягивая ему беруши.
Юноша, начиная, постепенно приходить в себя после, проведённой им, бессонной ночи.
--И часто... они так... ночи проводят?..-растерянно осведомился у наставника юноша. Тот снова весело рассмеялся, из-за чего у него из светлых глаз брызнули слёзы, но, видя потрясение ученика, постепенно успокоился и, ничего не скрывая, ответил:
--Каждую ночь, Аслан. Ведь венценосная чета очень жаркая и неистовая в своей страсти пара. Для этого я и дал тебе беруши, чтобы ты спокойно спал и ни на что не обращал внимания.
Внимательно выслушав наставника, Аслан, хотя и был искренне рад за правящую чету, но легче ему от этого не стало. Он не спал всю ночь из-за их жаркого общения друг с другом. В данный момент, ему хотелось спать. Парень даже не мог дождаться момента, когда наставник поймёт его и оставит одного.
Понимая подопечного, Мустафа добродушно ухмыльнулся, и, не желая его больше мучить своим присутствием, ушёл, провожаемый благодарственным серо-голубым взглядом юноши, оставшегося, наконец, в одиночестве, что позволило ему, удобнее устроиться на тахте шоколадного цвета. Только его светловолосая голова коснулась мягкой подушки с яркой жаккардовой наволочкой, он мгновенно отключился и крепко уснул.
Что, же, касается виновников бессонной ночи нового хранителя их покоев, они, полностью приведя себя в благопристойный вид, завтракали, удобно сидя на, разбросанных по полу, мягких подушках с яркими разноцветными наволочками из парчи, шёлка, бархата и жаккарда, во время чего душевно беседовали друг с другом, добровольно утопая в золотых ярких солнечных лучах. Наслаждаясь их приятным теплом.
--Что ты всё-таки решил, относительно судеб новоиспечённых супругов, Селим? Ты ведь отправишь их подальше от столицы?-как бы невзначай и крайне деликатно спросила у любимого юная Баш Хасеки. Он трепетно вздохнул, и, ласково ей улыбнувшись, нежно погладил по бархатистым, залитым лёгким румянцем, щекам любимой.
Сегодня прекрасная Санавбер Султан была одета в парчовое платье льдисто-розового цвета с золотым кружевом, шёлком и газом, а её шикарные золотисто-каштановые распущенные длинные волосы заколоты сзади на бриллиантовый с хризолитами гребень. Помимо него, голову Султанши украшала бриллиантовая тиара с теми же камнями, что и гребень, при этом, две её густые блестящие шелковистые пряди были выставлены вперёд. В них отражались солнечные лучи, яркий свет от которых рассыпался на разноцветные искрящиеся огоньки, что ещё больше обворожило молодого и одетого в парчовый бирюзовый кафтан, золотые шёлковые рубашку и шаровары, Султана. Он умилённо вздохнул и поделился с возлюбленной своими идеями, относительно молодожёнов:
--Мустафа с Разие уедут в Трабзон на следующей неделе, Санавбер. Можешь быть спокойна на этот счёт.
Султанша всё поняла, и, сама того не заметив, вздохнула с огромным облегчением, ведь теперь рядом с ней и её мужем не будут находится люди, которые легко смогут их скомпромитировать, и головная боль для обоих венценосных супругов, наконец-то пройдёт, из-за чего она одобрительно кивнула и заключила:
--Это замечательная идея, Селим! Надеюсь, поездка и отдалённость от султанского двора пойдёт им на пользу.
Его красивое лицо озарилось доброжелательной улыбкой, из-за чего юноша даже инстинктивно потянулся к её алым и, зовущим в море головокружительного наслаждения, трепетным губам для того, чтобы воссоединиться с ней в жарком, очень долгом поцелуе.
Санавбер не стала уклоняться. Вместо этого, она с огромной нежностью обвила изящными руками мужественную шею мужа и воссоединилась с ним в трепетном и полном огромной любви со страстью поцелуе.
Чуть позже, когда Султан Селим ушёл на пятничное приветствие на дворцовую площадь, Санавбер Султан, царственно стоя на мраморном балконе, душевно разговаривала с преданной служанкой по имени Джансу о том, что той в скором времени предстоит стать наложницей Султана, от чего юная девушка вся побледнела, а в ясных голубых глазах появилась невыносимая печаль, смешанная с паникой.